Всё прекрасно понимаю. Год жить под руководством монстро-мамаши без возможности вернуться домой — тот ещё квест. Теперь расслабишься, почувствуешь вкус свободы. Парня по возрасту найдёшь. Но учти, начнёшь портить жизнь Нике и показывать характер, я тебя самолично упакую в чемодан и верну домой.

— Я честно не буду! — мотает головой испуганный ребенок.

Остаток полёта проходит довольно легко. Жасмин охотно отвечает на вопросы. Сама с разговорами не лезет, будто боится. Да и меня это устраивает.

В аэропорту нас встречает Асланов. Смотрит на меня с какой-то издевательской ухмылкой. Ещё один муд… Ладно, о мужьях подруг плохо не думаем.

— Привет, Асланов, — вот даже улыбаюсь натянуто.

— Здорово, лягушка-путешественница, — хмыкает мужчина, кидая взгляд на спрятавшуюся за меня девушку. — Привет, Жасмин, помнишь меня?

— Д. да, — лепечет цветочек полевой, выглядывая. И уверена, опять краснеет.

— Поехали, девочки, времени в обрез, — Асланов отбирает мой кривобокий чемодан и безразмерную сумку девчонки и уходит вперёд.

По дороге к ним домой мужчина охотно рассказывает об их семейных новостях. Как оказалось, эта парочка вернулась пять дней назад. В тот самый день, когда я к Валиеву за помощью собралась! Закусываю губу, сетуя на сломанный телефон. Если бы я зашла в соцсети и просто прочла сообщение от подруги.

— Кри-ии-ис! — пищит Ника, стоит нам выйти из машины. Прыгает, словно не она родила пару месяцев назад. Бежит и виснет на шее. Сама безумно рада её видеть. Она мне как сестра и самый близкий человек. Даже ближе Кирилла.

Мы слегка застреваем возле подъезда. Кажется, даже плачем. Во всяком случае, Ника точно.

— Ты просто обязана рассказать мне всё! — с улыбкой пираньи и глазами маньяка заявляет подруга, вцепившись в предплечье.

— Ой, иди ты в пень! Лучше покажи моего крестника, — отмахиваюсь и планирую побег.

— Мы не будем его крестить. Проведем обрезание, — вставляет свои пять копеек папаша года.

— От этого он не перестанет быть моим крестником, — фыркаю и, склонившись над коляской со спящим младенцем, замираю.

Мне даже дышать становится тяжело от накативших воспоминаний. Я ведь похоронила своё прошлое. Я забыла о нём. Стала другим человеком. Свободным. Независимым. А сейчас, глядя на черноволосого мальчишку, я представляю, каким бы был мой ребенок. Ему было бы сейчас целых четыре года. Или ей…

— Крис, — Ника обнимает меня крепко-крепко. Будто тоже знает, о чём я думаю.

— Знаешь, что меня расстраивает, Ярова. — преувеличенно бодро сообщаю, вскинув голову.

— Что? — хмурится подруга.

— Он не похож на тебя! Что за несправедливость!

От моего ворчания подруга хихикает. Рукой машет. И, подняв малыша, передаёт мне.

— Знаешь, как говорят, Крис, — шепчет, укладывая подбородок на мое плечо.