Мне не хотелось выдавать свой страх перед Симоном, поэтому я постаралась как можно непринужденнее ему улыбнуться.

— Часики надень, — лишь коротко бросил Симон. А когда я застегнула ремешок часов на запястье, он тут же притянул меня к себе и крепко обнял.

— Сабир нам устроит за это, — недовольно буркнул он.

— Ты сказал ему правду? — я заволновалась.

— Нет, я сказал, что ты написала заявление на своего мужа. Ведь по местоположению понятно где ты сейчас. Но теперь тебе и вправду придется написать заявление. Больше своего мужа ты терпеть не будешь.

Я опустила глаза, тщательно обдумывая как избежать этого заявления. Мне было страшно ещё сильнее разозлить мужа, но и после сегодняшних угроз, мне нужно было бросить все силы на свою защиту. Не думаю, что эта бумажка как-то особо сильно обезопасит меня, но теперь уже нет пути назад.

— Искорка, — Симон заправил мне прядь волос за ушко. — Я видел, как этот урод надвигался на тебя. И видел, что ты чуть не применила баллончик. Если бы он хоть пальцем тебя тронул, я бы вышел из машины. Но заявление написать нужно.

— Хорошо, — согласилась я, проследив как муж дошел до своей машины и окончательно уехал.

— Но за то, что ты сняла часы мы оба отхватим от Сабира, — предупредил он. — Я сказал, что ты пролила на них сок, и нужно было их вымыть, чтобы они не были липкими, а потом просушить.

— Спасибо, — я искренне поблагодарила мужчину.

— Разговор хоть того стоил? Что он тебе сказал? — не унимался Симон.

— Там что-то с моей квартирой, — я решила сказать самое безобидное из всех якобы доказательств мужа. — Вроде уже новый хозяин делает ремонт, хотя я ничего не подписывала."

"— Пфф, — фыркнул Симон. — Это не хозяин. Просто за твою квартиру дают какие-то копейки, поэтому риэлтор посоветовал немного вложиться в косметический ремонт, чтобы жилье хотя бы показать можно было. Глупенькая. Лучше бы сразу у меня спросила.

— Правда? — просияла я. Вот бы и остальные обвинения мужа имели такое же логичное и безобидное объяснение! — Прости. По телефону он не хотел это говорить, поэтому мне нечего было спрашивать.

Симон лишь многозначительно дёрнул бровями, показывая, что прощение мне придется просить другим способом.

Через двадцать минут, уладив всю бюрократию с заявлением, мы вышли из РУВД, где нас уже ждал сердитый до нельзя Сабир. Он так свирепо выдыхал, что казалось из его ноздрей сейчас дым повалит.

Я вся поджалась и ссутулилась под его уничтожающим взглядом, а Симон принялся забалтывать своего друга, пытаясь его хоть немного развеселить. Но Сабир оставался по-прежнему суровым.

Он молча подождал, пока мы сядем к нему в машину, а затем двинулся в путь. В салоне повисла звенящая напряжённая тишина.