– Если нас схватят, ваша репутация не будет запятнана.

– Предпочитаю рискнуть, – возразила Дафна.

– В самом деле? Рискнуть? Но если нас схватят и предадут суду, мы как супруги, будем иметь право не свидетельствовать друг против друга.

– Вам прекрасно известно: если нас схватят… – Голос Дафны сорвался, но Рейф понял, что она хотела сказать. Если их схватят, то непременно повесят. И это было гораздо страшнее, чем перспектива запятнать репутацию.

– Все это время мы будет находиться на английской земле. Я ни за что не взял бы вас с собой во Францию.

– Потому что я вам как сестра? – бросила Дафна.

Рейф знал, что его слова, произнесенные в прошлом году, причинили ей боль. Но что еще он мог сказать, чтобы она поверила и поняла: им не быть вместе. Никогда. Это просто невозможно. Если бы Рейф хоть на мгновение представил себе, что обворожительная, смешливая, отважная и безрассудная леди Дафна Свифтон воспылает к нему страстью и поверит, будто их фиктивный брак может стать чем-то бóльшим, он ни за что не принял бы ее помощь. Даже если бы эта плутовка попыталась увязаться за ним, запугивая тем, что расскажет брату, будто он ее скомпрометировал.

Год назад Дафна попыталась его припугнуть: спокойно, обыденно, будто делала это каждый день.

– Возьмите меня с собой в доки. Я скажусь вашей женой.

– Ни за что.

– Ни за что? А если я пожалуюсь Доналду, что вы… скомпрометировали меня?

Эти слова сопровождались такой милой улыбкой, что Рейф в конце концов согласился. Но сделал он это не потому, что не мог убедительно объяснить ситуацию Доналду. Видит бог, капитан Кавендиш обладал особой способностью убеждать людей. Он сделал это потому, что Дафна убедила его. А еще его заинтриговали ее смелость и горячее желание послужить отечеству.

– Что такое, капитан? – поддразнила Дафна. – Боитесь, что леди вас подведет? Может, я и ношу юбки, но имею такое же право служить своей стране, как и любой мужчина."

"Эти слова и решили дело. Будь он проклят, если она не права. Дафна Свифтон родилась в семье патриотов. Оба ее брата многое сделали для своей страны. И если леди желала доказать свою преданность родине, то кто он такой, чтобы ее разубеждать? Рейфу и самому было знакомо это чувство – доказать свою нужность, хотя его отец не уставал повторять, что Рейф ничего не стоит – никчемный он человек.

– Хорошо, – согласился тогда Рейф. – Но вы не станете носить платье.

Глаза Дафны стали огромными, точно блюдца.

– Что вы хотите сказать? – прошептала она.

– Вы не можете играть роль моей жены. Во-первых, это вызовет подозрения. А во-вторых, вы слишком красивы. Я ни за что не возьму вас в доки, чтобы не подвергать риску насилия или чего похуже.

– Но если я не могу оставаться леди…

– Мне нужен юнга. А вы как раз подходящего роста.