Свет в квартире погасили, остались только замысловатые светильники, привезенные Викиным отцом из каких-то дальних странствий. Разоренный стол сдвинули к стене, возле него бесшумно суетилась Люда, Викина домработница, собирая тарелки, стаканы и окурки. Андрей все не ехал.

Платиноволосая сирота, нисколько не опечаленная собственным неустройством, плыла в объятиях какого-то типа, кажется, из редакции «Московских новостей». Странно, почему Вика не заставила ее пригласить француза?

— Я думал, что вы уехали, — проговорил Филипп прямо ей в ухо, как будто материализуясь из ее мыслей, — и даже грустил, что не успел сказать вам «до свидания».

— Муж опаздывает, — пояснила Александра, поворачиваясь в сторону темного силуэта, маячившего на фоне освещенной двери. — Обещал меня забрать и что-то не едет.

Почему-то ей было приятно говорить ему о том, что у нее имеется муж. Ей казалось, что это сообщение непременно удивит его. Но, похоже, он проглотил факт присутствия в ее жизни мужа, даже не заметив его. Так, по крайней мере, показалось Александре.

— Могу я пригласить вас потанцевать? — спросил Филипп.

— Потанцевать?! — изумилась Александра. Ну ладно, разговаривать с мужчиной, который ниже тебя ростом, — еще куда ни шло, но танцевать с ним… Полный идиотизм!

— Я сказал что-то не то? — спросил Филипп, заметив ее реакцию. — Или Россия перешла теперь в мусульманство и танцевать с замужними женщинами запрещает Коран?

— Я не знаю, что там запрещает Коран, — начала Александра довольно громко, но тут же понизила голос, увидев, что Вика поглядывает в их сторону, — но я не могу танцевать с человеком, который… которому я… который мне…

— …который вам не нравится, — закончил Филипп и, обняв ее за талию, слегка подтолкнул к середине комнаты.

— …который ниже меня ростом, — прошипела смущенная Александра. — Над нами будут смеяться, слышите, Филипп?

— Никто не будет над нами смеяться, — успокаивающе заметил он, покачивая ее в ритме музыки.

Держать эту странную особу в объятиях, совсем близко от себя, было приятно. Появилось какое-то забытое чувство новизны и ожидания чего-то значительного, возможно, самого главного. Он уже давно забыл это светлое ощущение, точнее, радостное предчувствие чуда. А может, никогда его и не знал?

Хорошо, что ему попалась на глаза эта девушка с бутербродом, нежно прижатым к груди. Иначе бы он весь вечер злился на себя, что теряет время, или в лучшем случае выслушивал бы дифирамбы хозяйки дома, воспевающей артистический талант ее подруги."

"Поначалу Александра упиралась, как осел на горной дороге, но Филипп, как ни странно, оказался сильнее.

— Если хотите помериться со мной силой, пойдемте лучше в другую комнату, — негромко посоветовал он. — Если мы свалимся, это и вправду будет смешно.