— Вот дура, — сквозь смех сказала она Ладе. — Приеду, конечно. В прошлом году Клавка еще маленькая была, куда ее, к черту, тащить! — Клавкой она звала дочь.

— Ты сегодня уедешь или останешься ночевать? — спросила Маша, вытирая лужицу кофе, содеянную Александрой.

— Нет, поеду, — сказала Лада, сразу став озабоченной. — Рада бы остаться, но у Васятки завтра встреча какая-то важная. Я ему нужна для поддержания морального духа.

— В кроватке? — спросила Маша.

— А хоть бы и в кроватке, — беспечно ответила Лада. — Люблю Михайлова в кроватке! И на полу тоже…

И они опять засмеялись.

— Значит, ты ехала четыре часа, чтобы вечером пилить обратно? — недоверчиво спросила европеизированная Александра. — Из-за меня?

— Из-за тебя, душечка, — радостно согласилась Лада. — Из-за тебя, милая. А за такие новости, что ты привезла, я бы двадцать часов за рулем отсидела…

— Дорога плохая, снег идет… Осталась бы, — настаивала Маша. — Ванька обещал пораньше приехать, мы бы выпили. Сашку уложили бы и посидели. Тем более ты ее и не видела совсем…

— Хрен с ней, с дорогой, — возразила Лада, обгрызая мороженое с пластмассовой палочки.

 — У меня машина — зверь.

Теперь она водила широкий, как океанский лайнер, «Лендровер» и очень им гордилась.

«Лендровер», как и дом на Волге, был как бы символом новой жизни спокойной, семейной, «детной». Для такой жизни нужна была большая, устойчивая и проходимая машина. У Михайлова тоже был джип, на который он обменял свой представительский «Фольксваген» — и по тем же соображениям.

— Ты мне лучше скажи, Потапова, что ты теперь с собственным телевизионным каналом будешь делать? — Лада деловито облизала последние капли мороженого и в поисках сигарет похлопала себя по карманам стильного джинсового комбинезона.

Маша поставила ей тяжелую хрустальную пепельницу и включила кондиционер. С появлением маленькой Сашки они с Иваном старались меньше курить в доме, и если уж курили, то под вытяжкой.

— Куда ты его засунешь? Эх, нам бы его пяток лет назад!.. — вздохнула Лада, мечтательно затягиваясь. — Мы бы с Саней делали классное телевидение, а Маня считала деньги. Она это умеет.

— Ага, — с иронией сказала Маша, — и не было бы ни мужей, ни детей, ни собак, ни дома, ни яхты — одна сплошная работа.

Они помолчали.

— Когда Филипп провожал меня, у него было такое лицо, будто я уезжаю навсегда, — задумчиво проговорила Александра. — Он сделал все это для меня и из-за меня, а я даже не поблагодарила его.

— Больная! — фыркнула Лада.

— Нет, — раздумчиво произнесла Александра. — Нет. Просто дня два-три назад я вдруг поняла, что мне нет никакого дела ни до Вики, ни до моего бывшего благоверного. А Филипп думал, что есть. Черт возьми, он был совершенно уверен, что та история до сих пор не дает мне покоя.