Я женился на Алекс пять лет назад, когда господин Победоносцев решил, что уже достаточно созрел, чтобы делать деньги на госпоже Терехиной и ее связях. Он бросил свою первую жену, отобрав у нее работу, средства к существованию и веру в людей. Но вера — категория не материальная, так что бог с ней, с верой. Я — французский журналист русского происхождения, которого вы, госпожа Терехина, как-то пригласили на свою вечеринку. Тогда иностранцы были в моде, так я и угодил на ваш светский раут.

Вика изменилась в лице, смутная тень пробежала по гладкому лбу, она уставилась на Филиппа и вдруг… вспомнила.

Вспомнила и изумилась так, что у нее непроизвольно открылся рот. И этот рот, независимо от хозяйки, пробормотал:

— О господи…

Филипп продолжал:

— Алекс вышла за меня замуж, что вызвало у вас бурю восторга. Я прекрасно помню вашу чистую радость. Алекс по наивности придавала значение тому, что вы делали с ней и какую возню затеяли вокруг нее, и потому ваши выходки приобретали значение и для меня.

Вика уронила ручку и ойкнула, как выпускница ПТУ на последнем экзамене, вытянувшая незнакомый билет.

Андрей глотнул холодный кофе. Щеки у него горели тяжелым температурным румянцем.

— Все эти годы мне не было до вас никакого дела. Хотя вам, месье Андрей, я многого не могу простить. Хотя бы то, что вы бросили беременную жену в годовщину смерти ее бабушки!

Андрей отшатнулся от Филиппа, как от ядовитой змеи, и прикрыл глаза, не заботясь больше об имидже."

"Александра взглянула на Филиппа и ужаснулась: что он делает? для кого он придумал эту пытку? кого он наказывает? Они недостойны даже пыль вытирать с его машины, а он хочет разбудить в них чувства? Заставить их… сожалеть? Стыдиться?.

.

Внезапно Филипп встал. Александра смотрела на него в благоговейном ужасе — в нем клокотала ярость, и оттого он даже улыбался, злобно-насмешливой, недоброй улыбкой. Не улыбался, а скорее скалил зубы, как волк, готовый вцепиться в свою добычу.

— Считайте, что вы уже на финише, господин Победоносцев. Бог мне судья, но раз уж он привел вас ко мне, я не пущу вас дальше. Мне подготовили ваше досье, и, смею вас уверить, я пресеку вашу блестящую карьеру. — Филипп сделал упор на слове «блестящую».

 — Я не говорю, что разорю вас, разорить можно только богатого человека. Но я отниму у вас все, что вы… — он поискал слово, — намылили за время вашей бурной телевизионной деятельности. Вам не помогут никакие связи мадам Терехиной. Тем более старший господин Терехин давно в отставке. Забудьте о выборах, о левых фирмах, через которые вы сами у себя покупаете программы, забудьте о письмах премьеру и попытках акционировать государственный канал, чем вы до последнего момента столь активно занимались.