— Все такая же несдержанная, — произносит он, покачивая головой.

Несдержанная? Боже, я же просто безобидно иронизирую... или нет?

— У тебя есть кто-то? Отвечай, Анна, — его голос звучит зло и хрипло.

— Возможно, вы подозреваете того водителя? Напрасно, я не люблю мужчин с бакенбардами.

Прикусываю губу и усилием воли сдерживаю себя. Но мне претит мысль, что он вмешивается в мою жизнь. И еще так грубо. Предатель.

Если бы не тот скандал, он остался бы с Анной, узнав о ее бесплодии? Или развод случился бы в любом случае?

Затихаю и смотрю в окно. Думаю, а вдруг и бесплодие устроили? Это было бы грустно — я хочу малышей. Не от генерала, конечно. А, может, он сам неспособен иметь детей, а обвиняет жену?

Мы подъезжаем к дому, генерал лично достает мои чемоданы и сумку из багажника и даже поднимает их на крыльцо. Я звоню в дверь и к нам выходит госпожа Милл.

— Генерал Грэхем, какая неожиданность, — всплескивает она руками. — Миледи, я жду мастеров, чтобы сменили замки.

— Куда нести чемоданы? — спрашивает генерал.

Экономка теряется и произносит:

— Я провожу.

— Тебе не нужны дополнительные слуги? — небрежно интересуется муж и я зло смотрю на него.

— Спасибо за заботу, но отныне я сама решаю свои проблемы, генерал Грэхем.

13

Мы проходим вглубь дома и приближаемся к дверям моей спальни. Я досадую, но, увы, тяжелые чемоданы не дотащила бы самостоятельно. Только поэтому все еще не выпроводила муженька.

Госпожа Милл вежливо улыбается и уходит. А он толкает дверь носком сапога.

Висок пронзает тупой болью — какие-то воспоминания Анны просятся наружу, но я их вытесняю.

Мне не интересно... Это не мой муж...

Рэм смотрится смущающе в моей небольшой спальне. Слишком высокий, широкоплечий для ванильной комнаты с мягкой мебелью и вышивками на шпалерах в белый цветочек. Его энергия давит, заполняет все вокруг... она слишком мужская.

Муж ставит чемоданы у кровати. Он — словно знакомый незнакомец и это сбивает с толку.

Наверное, надо пригласить его на чай? Но язык не поворачивается. Останавливаюсь посреди комнаты и жду, когда он уйдет.

— Я не верю в твою браваду, — говорит он и смотрит в лицо. — Уверен, ты уже через месяц продашь этот дом и растратишь деньги.

После недавней вспышки раздражения я ощущаю усталость. Так и тянет поесть и залезть в постель досыпать. Главное, я в собственном доме. Ко мне никто не влезет. Никакая Шейла не сможет нагло сидеть у меня на кухне и изображать хозяйку.

Медленно стаскиваю с пальца кольцо. Я его носила, поскольку не желала выпадать из образа Анны, а теперь мне все равно.

Подхожу к мужу и засовываю золотой ободок ему в нагрудный карман. Его глаза темнеют и он с силой обхватывает мое запястье.

— Достань кольцо и надень обратно, Анна, — произносит он.