Несмотря на то, что в камине трещат поленья, подпитывая огонь, мне всё равно холодно. Не физически, конечно, а морально. Душа будто покрылась толстой коркой льда. Я ничтожен, причем настолько, что моя собственная жена не хочет со мной жить. Злит то что, когда в поле зрения появляется этот сопляк, я тут же реагирую на него, причем крайне негативным образом. Рассудок молниеносно отказывает мне, и я выхожу из себя. Ненормальный.

Рука уже не раз тянулась позвонить Арине и спросить, как она. Но колючие чувство вины не позволяло. Я рушу всё, к чему только прикасаюсь. Что я ей скажу? Что мне жаль? Ну да, это всё тут же исправит и поможет забыть.

Только вот ее взгляд вряд ли получиться стереть из памяти. Обессиленный, потерянный, злой и грустный. Несколько рыжих прядей обрамляли ее лицо, добавляя облику драматичности, когда она говорила. А я продолжал сатанеть. Ну и кто я после этого? Ни один вменяемый мужчина не позволит себе срывать свою злость на беременной жене. Перед глазами навязчиво то появлялся, то исчезал силуэт Арины. Крошечная такая и всегда переживающая по поводу того, что внезапная любовь к шоколаду сделает из нее толстушку. Не будет она такой. Даже сейчас, с животом она выглядит потрясающе. Хочется обнять. Поцеловать."

"От одной мысли о том, что я сейчас нахожусь на грани, чтобы потерять то единственное и бесконечно дорогое, заставляет кривиться. Я должен всё исправить, а, чтобы сделать это, нужно понять, зачем Ломов так настырно добивается расположения Арины.

На следующий день рано утром ко мне в охотничий домик приехал Алексей. Он периодически наведывается ко мне, хоть я об этом его и не просил. Продукты привозит, интересуется как я себя чувствую.

Лёшка мужик хороший и работник ответственный. Таких, как он трудно вообще найти. На вес золота, так сказать.

— Погода просто отвратительная, — причитал мой водитель, занося в дом пакеты с едой.

— Угу, — безучастно промычал я, всматриваясь в полыхающий огонь камина.

— Это не моё дело, конечно, но сколько вы еще здесь собираетесь прятаться?

Иногда меня раздражало то, что Лёшка обращается на «вы». Ну не такая у нас уж и большая разница в возрасте. Да, я — начальник, он — подчинённый, но вот это всё выглядело как по-идиотски. Часто говорю Лёше, чтобы он общался со мной без этих всех «вы», «хозяин», «шеф».

Не слушается. Дисциплинированный слишком. Муштра в армии сделала из него настоящего мужчину.

— Я не прячусь, а переосмысливаю всё, что со мной случилось.

— И сколько это переосмысление будет длиться? По-моему, нужно не мыслить, а действовать, иначе всё окончательно разрушится.

— Лёшка, ты смотришь в самый корень проблемы, — оживленно начал я. — Мне будет нужна твоя помощь.

— Какая?

— Необходимо, чтобы ты сюда привёз Александра Ломова.