Сначала были формальности и перечисления благ, накопленных Савицким, потом объявление воли:

— Все движимое и недвижимое имущество, включая банковские счета, депозитные ячейки, драгоценные металлы и драгоценные минералы, ценные бумаги, кроме акций ОАО «Теско», завещаю в равных долях моим дочерям: Савицкой Ирина Германовне…

Хм, поменяла фамилию на девичью, — успела отметить про себя, особо не вслушиваясь. Я потеряла нить повествования на очередном земельном участке за границей.

— И Романовой Алене Владимировне.

Что?! Мне?! Но разве это возможно?! Я даже не дочь ему по закону! Повернулась к Леше и непонимающе округлила глаза? Это вообще, законно? Уверена, Ира оспорит завещание. Мне как-то даже все равно. Не бедствую, а владычицей морской никогда быть не хотела.

— Акции ОАО «Теско», — продолжал адвокат, — в размере двадцати процентов от контрольного пакета отходят моей дочери Романовой Алене Владимировне.

Я только рот открыла. Больше не было эмоций. На Иру, правда, взгляд бросила. Ждала реакции. Она, как ни странно, была занята перепиской в телефоне и слабо улыбалась.

Я пила кофе в просторном холле, пока мой адвокат разбирался с нюансами. Внутри раздрай и полное непонимание. Я не хотела этого, не стремилась, не просила, но это случилось, и я в растрепанных чувствах. Зачем Герман сделал это? Для чего? Компенсировать, что маму бросил? Что больше двадцати пяти лет даже мысли не допустил, что где-то там в большой Москве есть девочка, которой он очень нужен? Был нужен, естественно. Потом эта девочка выросла и возненавидела сам образ отца. Потеряла веру, что мужчина в принципе способен брать на себя ответственность за других. Именно Дима доказал, что папа — этот не пустой звук, не просто запись в свидетельстве, не сперматозоид в конце концов! Я видела это своими глазами каждый день. Дима в равной степени любил Катю и Кирилла.

Савицкий просил дать ему шанс. Через Диму просил. Я не дала. Даже когда в больницу попал не сжалилась. А он думал обо мне. Как мог, так и показал это. А мог только деньгами.

Поздно. Уже поздно. Савицкого больше нет, и счастливей я от этого не стала, кстати. Я вообще забыла, что такое полное счастье: почувствовала, глотнула полной грудью и потеряла. Заслужил ли Дима еще один шанс? А нужен ли он ему? А я? Мне нужен? Нужен, очень нужен. Я люблю его. Только не уверена, что он до сих пор любит меня…

Я резко вскинула голову, услышав звонкий стук каблуков: Ира вышла из кабинета. Я напряглась, приготовилась к очередному язвительному выпаду в свою сторону, да и сама готова резко ответить (причин более, чем достаточно), но она спокойно встретила мой взгляд и прошла мимо. Меня отпустило. Разом схлынул весь негатив, злость, ярость и ненависть.