Вечером сидя на кухне, думала примерно об этом же, бросая взгляды на видневшийся край ступеней. Надежда Рудольфовна уже ушла. Кирилл спал. Дима укладывал Катюшу. Она сама просила его. Постоянно. Вот и сейчас…

А я ждала. Сама не знаю чего. Может, поговорить? Я горько усмехнулась. Теперь я не знала, как к нему подступиться. Как сказать, что больше не так категорична. Что понимаю: нам, вероятно, никогда не будет легко вместе, но порознь еще хуже.

— Уложил, — Дима остановился в дверях.

Одетый с иголочки: сорочка, пиджак, брюки, только галстук снял. Не было больше расслабленного Небесного, пытавшегося влиться в семью. Как и его вещей в этом доме. Он забрал их через два дня после того, как кольцо вернула. С нечитаемым взглядом и маской на лице. Только с детьми прежним, заботливым и нежным, оставался.

— Все, я ушел, — бросил и развернулся.

— Пока, — только и сказала, хотя внутри все рвалось за ним! Ну не можем же мы так жить! Я трусливо промолчала. Гордая. Возможно даже слишком. И мама так сказала.

Нет, она не лезла. Считала, что мы сами должны разобраться. Это наша жизнь. Но моя мать прощала людям слабости и их не идеальность, особенно мужчинам. Для меня же это было сложно. Я не умею. Я коллекционировала обиды и гордилась, что не прогибалась, а если и приходилось, то через силу, с высоко поднятой головой. Иногда появлялись сомнения, что я в принципе умела прощать по-настоящему, не ожидая подвоха и не делая из этого одолжения.

Не знаю. Правда, не знаю. Готова ли быть несчастной всю жизнь, потому что не дала нам обоим шанса? Провокация сработала. Я ведь понимала, что это была именно провокация, и все равно велась! Не хотела, чтобы Ира считала нас одинаковыми: она терпела, и я терплю! Когда я стала так зависима от чужого мнения?! Это ведь моя жизнь! Я хочу ее жить без оглядки! Именно так правильно! Но так страшно и сложно. Не только Дима был роботом. Мы все порой такие. И я в том числе. Жить сердцем — особый дар, не каждому по плечу…

Утро встретило суетой: у меня разрывался телефон, подгорали сырники, и Кирилл проснулся раньше обычного.

— Катюш, приведи его сюда, — попросила дочь, вяло жевавшую завтрак. У нее школа, нужно в темпе собираться.

— Ладно, — не хотя слезла со стула.

Я достала варенье и сметану и все-таки ответила на звонок. Номер был неизвестен.

— Слушаю? — тут же обернулась. Надежда Рудольфовна пришла. Слава богу! Мамы, конечно, не хватало. Она помогала круглосуточно, но я привыкну без нее, тем более няня у нас золотая. А мама теперь студентка, ей учиться нужно. За нее была рада. — Кто, простите? — прослушала приветствие.

— Алена Владимировна, вас беспокоит из адвокатской конторы Парфенова.

Дальше слушала молча и очень внимательно.