Я даже не могла себе представить стоимость всего, что было в комнате. Это был такой вид экстравагантности, с которым у меня не было опыта. Не говоря уже о покупке дизайнерских нарядов; обычно я с трудом оправдывала траты на новую одежду.

— Ренато Де Санктис никогда не будет милым, - продолжила я, протискиваясь в комнату. Я заглянула в один из пакетов и подняла глаза на Джаду. — Это туфли.

— Почему ты шепчешь? Боишься, что они тебя услышат? - передразнила она громким шепотом.

Она потянулась к коробке и открыла ее. Оттуда появилась пара коричневых кожаных сапог на плоской подошве.

Идеальные для этой погоды, классические и такие красивые, что мне захотелось прикоснуться к гладкому материалу.

Джада вручила их мне, а затем повернулась и окинула взглядом остальную часть комнаты, заставленную коробками и пакетами с платьями.

— Хорошо, предлагаю вот что. Я открываю, а ты сортируешь. Договорились?

— Это действительно для меня? Может, нам стоит проверить, прежде чем открывать всё?

Джада на секунду нахмурилась, а затем рассмеялась.

— О, Чарли, серьезно, я никогда не знаю, что ты собираешься сказать.

Без шуток, это для тебя. Ты теперь жена босса; ты не можешь продолжать разгуливать в старых леггинсах Кармеллы. Расслабься и позволь своему мужу тратить на тебя деньги. Ты этого заслуживаешь, и тебе нужно усвоить эту мысль.

— Отлично, теперь преступница дает мне советы по саморазвитию? - пробормотала я.

Джада хихикнула.

— Еще бы. А теперь помоги мне, или я заберу эти сапоги в качестве платы.

Я прижала обувь к груди, и она снова рассмеялась.

— Вот это настрой. Побудь эгоисткой хоть раз в жизни. На небесах нет никаких наград за самоотверженность.

Это просто миф.

Я закатила глаза, но меня охватило чувство возбуждения, которое я не могла отрицать. Сама мысль о том, что у меня снова будет своя одежда, была более чем привлекательной, но красивая, мягкая, неношеная одежда? Как бы мне ни было стыдно это признавать, я была в восторге.

Мы вместе разобрали коробки.

Я нашла записку в мягкой сумке, полной нижнего белья. Сложенный листок бумаги был как граната, взорвавшая мое робкое счастье. Джада ушла за закусками, и я в одиночку занялась более личными вещами.

Комплекты нижнего белья, которые я уже распаковала, были такими красивыми, как я еще никогда не видела. Голос в моей голове, в котором я узнала одну из сестер из Дома Милосердия, сразу же раскритиковал их. Какая пустая трата денег. Но женщине внутри меня, той, что никогда не покупала себе ничего нового, все понравилось.

Моя рука сомкнулась на листке бумаги на дне атласного мешочка. Я вытащила его.

Кто мог положить сюда записку? Пальцы дрожали, когда я разворачивала ее.