Разве не сказано в Наставлении: «Избегай собрания мужей, а пуще того — встреч наедине, ибо как стекло, падши на камень, разбивается вдребезги, так и дева…»

Мне надоело слушать однообразные причитания. Да и с нелепыми поучениями сегодня был уже явный перебор. Может статься, жизни полдня всего и осталось, хоть верить в подобное отчаянно не хотелось. Бредовые проповеди и назидания — совсем не то, что сейчас нужно для решения неотложных проблем.

— Я уже не дева, Мори, — перебила немного резче, чем хотелось.

Женщина осуждающе выдохнула, качая головой. Что ей не понравилось — слова, интонация или напоминание об утрате «бедной девочкой» невинности, уточнять не стала. Неинтересно было. Да и боль потихоньку возвращалась, легкими толчками пульсируя в теле.

Устала. Как же я все-таки устала.

— Госпожа, — всхлипнув, первой не выдержала служанка. — Я боялась, что сиятельный саэр сотворит с вами что-нибудь непотребное. Все время, не переставая, молила Лиос заступиться, оградить от нового несчастья.

— Все, что со мной могло случиться «непотребного», все равно уже произошло, Мори, — горько усмехнулась. — Мы с саэром Крэазом говорили о… будущем. Ты ведь знаешь, все теперь зависит только от его выбора.

Какая ирония! Сам тебя погубил, сам и спасу. Если сочту нужным. Впрочем, я не совсем справедлива по отношению к сиятельному. Он не вынашивал коварных планов и не прикладывал никаких усилий, чтобы заполучить в свою постель глупышку Катэль. Просто уступил, не стал пренебрегать тем, что само в руки упало. Как и Артем. «Зачем же отказываться, когда так настойчиво предлагают», — раздался в ушах раздраженно-насмешливый голос. Такой реальный, что захотелось немедленно оглянуться — посмотреть, не стоит ли за спиной «любимый муж». Неужели мне суждено вновь и вновь сталкиваться в жизни с подобными ситуациями?

— Выбор, — вдруг охнула женщина — Скоро же начнется церемония! Я и бежала сюда, чтобы подготовить вас, одеть, причесать. Саэр Ритан был так добр, что внял просьбам и временно отменил для прислуги запрет на посещение.

Глава рода резко проникся ко мне состраданием? Скорее испугался, что слабеющая жертва не сможет сама как следует собраться и не явится, когда положено и в должном виде, пред светлые очи дочуркиного жениха. Подстраховался, «вняв просьбам».

— Так чего же мы сидим? — безучастное равнодушие в очередной раз временно отступило, сменившись лихорадочным возбуждением. — Поможешь стать красавицей, родная?

Ласковое обращение опять сработало. Мори встрепенулась, разулыбалась и, вцепившись в руку, резво потащила в сторону ванной, приговаривая:

— Как же не помочь? Все силы приложу, не сомневайтесь. Моя девочка самой красивой будет.