Она приготовилась ушибиться о землю, однако ничего подобного не произошло: юбки, поддерживаемые кринолином, поднялись ей под самые плечи, наполнились воздухом, и Лида не свалилась, а мягко опустилась на землю. Мысленно возблагодарив Бога за помощь, она кинулась прочь, укрываясь за раскидистыми кустами благоухающей сирени.

Сначала девушка намерена была обежать дом и вернуться в него через главную дверь, однако быстро сообразила, что дверь может быть уже заперта, придется стучать, то есть опять же поднимать шум, а значит, предавать случившееся огласке. К тому же вовсе не исключено, что растреклятый Модест, сообразив, что произошло, подстережет ее у парадной двери, накинется… и Лида опять же окажется опозоренной."

"Поэтому она решила спрятаться где-нибудь в саду, который – Иона Петрович обмолвился за ужином – был весьма велик, запущен, с заросшими, порой непроходимыми дорожками. Лида, городская жительница, предпочитала, конечно, природу ранжированную, усмиренную, выдрессированную, однако сейчас любая, самая дремучая лесная чаща казалась ей предпочтительней, чем общение с «хлопотуном».

Впрочем, побежала она не прямиком в сад, потому что Модест Филимонович немедленно увидел бы ее, глянув в окно, на этих дорожках, залитых лунным светом, а метнулась сначала под стены дома и, только выждав порядочно, понеслась в темноту сада, под прикрытие раскидистых сиреней и каких-то неведомых пород деревьев.

Юбка ее немедленно принялась цепляться за разросшуюся траву, потому что дядюшка не солгал – сад и впрямь оказался запущенным просто вопиюще! Лида попыталась развести траву в стороны, однако немедленно обстрекалась крапивой и вскрикнула, тотчас зажав себе рот обожженной рукой. Воображение ее распалилось и наделяло омерзительных ей Модеста Филимоновича и Авдотью Валерьяновну чертами вовсе уж сверхъестественными и почти дьявольскими! Ей уже чудилось, что эта парочка провинциальных интриганов выбралась из дома и, ведомая тем чутьем, которое особо присуще людям безнравственным и преступным, несется по ее следам, причем глаза обоих обладают умением видеть в темноте, а руки приобретают способность вытягиваться в длину непомерную, чтобы настигнуть Лиду, на какое расстояние от дома она бы ни удалилась.

Стиснув зубы, перепуганная девушка кое-как смогла усмирить полет своих разнуздавшихся фантазий, а потом заставила себя закрыть глаза и так постоять полминуты. Ей не раз приходилось убеждаться, что таким образом быстрее привыкаешь к темноте и обретаешь способность проницать ее взором.

Конечно, страшновато было стоять в садовой глуши с зажмуренными глазами, но Лида старательно сосчитала до тридцати, прежде чем открыла их вновь.

Ну что сказать – знакомый способ не подвел.