Только спустя два вехимана[4] объявился герцог, страстно желавший получить ее руку и чрево.

Анастейзу можно было назвать сильным человеком. Первые три с половиной года из пяти, что она находилась тут, юная герцогиня еще пыталась бороться с властной натурой Сарвенды. Но пять выкидышей, два мертворожденных ребенка и постоянное, считай, осадное положение в своем же доме ее все-таки сломали.

Последняя беременность далась Анастейзе тяжело. Постоянные насмешки, напоминания о том, что ее кровь оказалась бракованной, раз она разродиться здоровым дитя не может, отразились на ее состоянии не лучшим образом. В конце концов, любой бы сломался, если бы на него все время оказывалось давление, и не только психически, но и физически.

Близость с мужем иначе как насилием назвать было нельзя. Ни разу он ее не приласкал, брал грубо, желая поскорее отделаться и зачать наследника. Даже в брачную ночь не пожалел.

К тому же близкими людьми Стейзи тут так и не обзавелась. Поплакаться она могла разве святому писанию, ну еще помолиться Священной Паре. И пусть она была доброй со слугами, и те платили ей любовью, да кто ж водит дружбу с чернью? Тем более Сарвенда строго следила за тем, чтобы в замке у герцогини не то что заступников и защитников не нашлось, а даже маломальской привязанности не появилось. Служанки, приставленные к герцогине, и те менялись каждые три вехимана. И повлиять на это Анастейза не могла. Супруг лишил ее этого права.

Чем больше я думала об этом герцоге, тем сильнее мне хотелось его придушить. Хотя, видит бог, для него это было бы слишком мягким наказанием. То, что он устроил девочке, иначе как пытками и мучительной смертью назвать было нельзя.

И пусть ее не лишали еды, спала она на мягкой постели, покои были светлыми и просторными, но отношение… Неоднократно мужем бита была по наушничеству стервы рыжей. По мне, так самый настоящий концлагерь.

Я вздохнула и попыталась откинуть одеяло. Не время разлеживаться и хандрить. Дел столько, что невольно Стейзи позавидовать можно. Она уже отмучилась.

Впрочем, нет, пусть эти твари завидуют мертвым, потому что будет им всем возмездие. В моем лице. Еще не знаю как, но от расплаты никто не уйдет.

Ровно на этой мысли в дверь постучались. Дождавшись моего «войдите», в нее проворно протиснулись служанки. Одна несла поднос, вторая таз… И обе были Стейзи незнакомы. Однако следующей вошла Райлиса, и я выдохнула.

Как я и предполагала, вместо ванны и душа ждали меня полотенца, которые споро мочили в тазу, а затем растирали ими мое тело. Я не сопротивлялась. Наоборот, была благодарна тому, что есть помощники. Самостоятельно справиться даже с таким простым делом я была не в состоянии. Точнее, мое новое тело, которое ощущалось чем-то инородным и никак не желало подчиняться.