Переодевать придется? Еще как! И кто это будет делать? Сарвенда?

А если покормить дитя понадобится? Расшнуровывать меня тоже «компаньонка» будет? И прическу поправлять? И ехать нам вовсе не десять минут, а полтора часа как минимум. И то я этот вывод из слов служанок сделала. Может, и все два-три трястись придется.

Аргументы показались всем железными, а потому в карете с довольно широкими лавками нас оказалось четверо, не считая Илюшу. Но тот спокойно дрых себе в плетеной корзине. Личные служанки Сарвенды оказались не у дел, на них просто не нашлось места, хотя рыжуха желала заменить Люси на одну из своих подпевал.

Не вышло. А каким образом они доберутся до храма, меня не интересовало.

Наконец мы тронулись, и я смогла заняться тем, чем собиралась. А именно изучением «соперницы». Сарвенда имела очень яркую внешность, странно, что от нее только герцог голову потерял. И дело было не только в огненно-медном цвете волос, округлом лице, прямом, пусть и крупном носе и большом алом рте. Все это блекло на фоне глаз: больших, миндалевидных, зеленых. Их оттенок был таким насыщенным! Невероятно красивые глаза, завораживающие и манкие.

Чем-то они напомнили мне одну знакомую, у которой цвет глаз хоть и был не таким глубоким, да только взгляд… Вот смотрит мужчина в глаза собеседницы и понимает, что она тебя хочет. Вот прямо всего. И это желание — оно сильное, ярко выраженное…

Мужики на него падкие. Ничего просить не нужно, сами дадут.

Машка этим всегда пользовалась. И Сарвенда явно от нее недалеко ушла.

Если поставить нас рядом и сравнить, то я не могла сказать, что моя внешность проигрывает. Мы обе были очень красивы. Сарвенда — броской красотой хищницы, я — скорее нежностью, более плавными и мягкими чертами.

Аристократка. Этим все было сказано.

Но Стейзи не хватало опытности, умения общаться взглядами, выразительности в мимике. Слишком юная, неискушенная, невинная. Она проигрывала только в этом. И не смогла бы увлечь мужа. Никак. После столь яркой бабочки на хрупкую статуэтку и смотреть не хочется.

Чем дольше я разглядывала женщину, тем больше понимала — неглупа. Далеко не глупа.

Платье, пусть и богатое, но относительно скромное. Отчасти в родовых цветах герцога с преобладанием синего, расшито крупными белыми цветами.

А вот в качестве оранжевого выступает золото, которым женщина щедро обвешана. С ходу и не скажешь, что все подобрано с расчетом приобщиться к роду Дарремскому."

"Если любовница рассчитывала увидеть забитую, испуганную супругу, она просчиталась. Собственно, именно то обстоятельство, что я наотрез отказалась ехать в сопровождении чужих слуг, выбило ее из привычного ритма. Скорее всего, у нее был определенный сценарий, которым она хотела воспользоваться во время поездки.