— Герцога поселим в мой, тот, что вы пару вех назад отстроили. За то время, что он будет добираться, мы его обустроим и вселимся сами. И нам, и ему места хватит. Что касается его свиты, полагаю, этот вопрос решится проще. Больше трех герцогских слуг я на свои земли не пущу, остальные пусть обживаются на землях Ойдохи. Ни солдаты мужа, ни его прихлебатели нам не нужны.

Аррияш просиял, Севрим выдохнул.

— А если с ним приедет представитель короны? — вкрадчиво напомнил Тирхан. — Его свиту тоже пущать не велишь?

— Разве ж представителю спальня не найдется? — усмехнулась я.

 — Трехэтажный дом в Адузовцах вместит всех нас. Что касается свиты… Всегда можно сказать, что у нас попросту не осталось места. Воспитанников прикажете выгонять ради незваных гостей?

— Намекнуть им о том, что в трех вехах пути имеется огромный особняк бывшего управляющего, — кивнула Интена.

— Ваши слова несколько противоречат заявлению, что для королевского посланника место найдется, а для свиты — нет, — выдохнул учитель.

— Побойтесь Священной Пары, — хмыкнула я. — Одно дело — приютить двух мужчин с парой слуг, и совершенно иное — оголтелую высокомерную толпу со своими людьми.

Волк согласно рыкнул и лизнул мне ладонь. Я это дело не любила и, погрозив пальцем морфу, вытерлась полотенцем.

Люси же кивала в такт моим словам. На ее лицо снова вернулся румянец, она немного расслабилась, пусть все еще продолжала сжимать кулаки (уж знаю почему — из-за мыслей о приставаниях камердинера моего мужа).

— Это поместье для всех приезжих — табу. Все, что мы будем показывать, если придется — это территорию трех деревень. Ни сам Дом Хозяев, ни прилегающие к нему пристройки, ни возводимые рядом дома — для всех приезжих существовать не должны.

— Но как же, Анастейзи… — взволнованно выдохнул учитель. — Наши достижения — их необходимо будет представить! Доказать наличие производства, право на идею и полезность! Опять же налоги, проценты, отчисляющиеся короне…

— Пять ходов мои земли не будут облагаться налогом, — напомнила ему. — И всему свое время. Пока о наших успехах и достижениях никому знать не нужно. И я уже объясняла, почему.

— Я помню, — мрачно и раздосадованно был вынужден признать друг.

 — И все же эти Ваши настойки…

— Понимаю, — я положила руку на плечо учителя, успокаивая и приободряя его. — Но вернемся к насущному: Севрим, завтра ты огласишь мой приказ и мою волю в каждой из деревень.

— Слушаю, Ваша милость.

— Все вы, жители герцогства Моррисон, находитесь под моей защитой и опекой. Вы мои люди, помните об этом. Никто, даже мой муж герцог Дарремский, власти над вами иметь не будет. Вешать, пороть или принижать вас любым иным способом он не имеет права, вы не его люди.