И ее улыбка буквально осветила этот темный бар.

— Я тебя совсем не знаю. А ты меня знаешь исключительно с самой некрасивой стороны. Вряд ли из этого получится что-то хорошее. — Гульнара встала, посмотрела на всех троих по очереди. — Приятного вам… уже скоро утра, наверное. Я и в самом деле пойду. Не буду мешать вашему мужскому разговору. Я все сказала. Я очень люблю тебя, папа. Но таким образом ты меня замуж не выдашь.

Три мужских взгляда проводили изящную девичью фигурку.

Да, похоже, в этой семье не патриархат, а нечто ровно противоположное. А про себя Булат понял, что неожиданно разочарован. Осталось понять — чем.

***— Я до сих пор не могу поверить в то, что это произошло.

— По-моему, ничего страшного не произошло.

— Надеюсь, ты так шутишь?!

Милана понимала, чувствовала, что ситуация острая. Что Марат так и не успокоился. Но та головомойка, которую он устроил дочери, еще стояла у нее перед глазами. Гуля молодец. Держать удар умеет. Но уехала она от них бледная и подавленная. При дочери нельзя подвергать сомнению авторитет отца. Но сейчас, наедине, самое время вправить Марату Хасановичу мозги.

— Я не шучу. Девочка немножко загуляла. И все.

— Она напилась пьяной и провела ночь с мужчиной.

— И?

— Она опорочила себя!

Милане очень хотелось взять в руки что-нибудь потяжелее и… И это бесполезно. У нее невероятно твердолобый муж.

— Насколько я понимаю, они тебе оба — и Гульнара, и этот мужчина — сказали, что между ними ничего не было. Ты же сам мне рассказал, что нашел Гульнару в ванной комнате. И что она там заперлась. Ты не веришь своей дочери?

— Девушки из приличной семьи так не поступают!

— Поступают. Я могу даже тебе рассказать — почему."

"— Я тоже могу сказать — почему! Это все твое влияние, Милана! Ты слишком много ей позволяешь и лишком часто ее защищаешь!

На кухне повисла оглушительная тишина.

— То есть, ты хочешь сказать, что я плохо влияю на твою дочь? Что я делаю для Гульнары… плохо?

Марату мгновенно стало дурно. Дурно и стыдно.

— Нет, я не то имела в виду… Милана…

Милана быстро встала на ноги, так, что чашки на столе звякнули. И быстро вышла из кухни.

Да кто же его за язык тянул?! И Марат бросился за женой.

В холле слышались быстрые шаги. Марат вскинул голову наверх, но на лестнице Миланы не было видно. Ну и правильно, там наверху, на втором этаже, спальни, и там уже спят их младшие дети. Значит, Милана пошла вниз, на цокольный этаж. Там Милана себе оборудовала кабинет, там и отсиживалась, когда ей надо было поработать или просто побыть одной. Или поплакать, как сейчас.

У него невероятно мудрая женщина. Которая, когда ей надо поплакать, уходит на цокольный этаж, чтобы не разбудить детей. А он — просто остолоп.

А еще она мудрая, потому что все-таки не стала запираться.