Растворится в ночи. А я останусь с дочерью… одна.

Я не знаю, почему мне так не хочется его отпускать. Особенно учитывая то, что я выспалась и постепенно прихожу в себя. Скоро подействует жаропонижающее. Помощь его вроде как больше не нужна. Но в груди все равно противно щемит и болит.

Воронцов замирает, цепко вглядываясь в мое лицо. Словно догадывается, считывая мои эмоции, не веря услышанному, но также отчаянно на что-то надеясь. А после задумчиво выдыхает:

– Чуть позже. Когда смогу убедиться, что вы в порядке.

Я не знаю, когда настанет его “позже”, но оно согревает душу.

Я даже не заметила, как за такой короткий срок успела привязаться к нему настолько, что уже не хочу отпускать.

Это пугает.

Он чужой.

Так не должно быть.

Но…

– Хорошо, – улыбаюсь в ответ. И неожиданно для самой себя добавляю: – Оставайся, сколько считаешь нужным.

Мое состояние постепенно улучшается. Не сразу, но примерно через час-полтора я начинаю ощущать себя вполне нормальным живым человеком, а не вареным овощем.

Голова проясняется, и даже появляется аппетит.

Я с удовольствием ужинаю тем, что мне оставили Воронцов с дочерью от заказа из ресторана.

Еда хоть уже и остыла, но все равно очень вкусная. А еще мне не нужно думать и тратить время на приготовление пищи. В такие моменты это особенно важно, поэтому сегодня я как никогда благодарна Денису.

Минуты пролетают незаметно.

Впервые за последние дни мы общаемся с Воронцовым без скрытого подозрения или натянутости. Просто, легко, как старые знакомые.

Сидя на кухне за чашкой чая.

Он интересуется увлечениями Алисы, ее здоровьем и всем остальным, что касается дочери.

Иногда легонько затрагивает тему моих отношений с Артемом, но я тут же пресекаю любые попытки выведать что-то лишнее.

Именно сейчас мне не хочется обсуждать подобные темы, да еще и с ним.

А вот насчет дочери рассказываю все в подробностях.

Я вижу искренний интерес в его глазах. Не знаю как, но материнское сердце всегда чувствует, когда к твоей малышке относятся с трепетом и любовью. Интуитивно улавливает лучики добра и заботы.

В душе постепенно тает лед. Я никогда не видела такой заинтересованности в Артеме, хотя он с пеной у рта убеждал, что ему неважно, от кого ребенок. Что он хочет дочь и примет ее как родную.

Может быть, дело в том, что как бы он ни обещал, но все же не смог полюбить ее, как свою, а может, они с Воронцовым просто разные. И эмоции выражают по-разному. И ведут себя соответствующе.

Но, так или иначе, в прошлых отношениях все обязанности и заботы о ребенке лежали на моих плечах. Быт, домашние хлопоты, атмосфера в семье – тоже на мне.

Эти правила негласно установились в нашем доме и на протяжении всех лет совместной жизни были незыблемы.

Мне это даже нравилось.

Меня так воспитывали.