Мне больно смотреть на своего бывшего. Который по факту и бывшим-то не успел побыть, но вот в душу запал серьезно.

Я слишком рано радовалась, что вычеркнула его из сердца.

И если еще недавно глупая наивная девочка внутри меня с трепетом на что-то надеялась, то сейчас, после известия о том, что он женат и у него есть сын, даже она побежденно опустила голову.

Пора признать, что наши пути разошлись, и отпустить обиды.

Я была права, когда вычеркнула из списка идею рассказать ему о дочери.

Не нужно этого.

Лишнее.

Мы выезжаем со стоянки, вливаясь в общий поток машин на центральной улице. Я откидываюсь на спинку сиденья и бесцельно смотрю на меняющуюся картинку за окном.

– Чем же он берет тебя, что ты ради него готова наступить себе на горло? – слышу фоном.

Не сразу понимая, что эта фраза адресована мне.

– Что, прости? – поворачиваю голову.

Воронцов уверенно ведет авто, сосредоточенно глядя перед собой на дорогу. На мгновение кажется, что мне послышалось.

– Вы вместе? Со своим начальником? Я так понял, у вас семейный бизнес.

Нет у нас никакого семейного бизнеса. И “вместе” понятие весьма условное. Только откровенничать и рассказывать это Воронцову я не собираюсь.

– Давно. Больше семи лет. Или около того.

Денис снова хмурится. Резко переключает ручник и перестраивается в соседний ряд.

Еще какое-то время мы едем молча, а потом он неожиданно спрашивает:

– А дети у вас есть?

Я оказываюсь не готова к такому вопросу. Потому что говорить правду не хочу, а врать бессмысленно.

Если Воронцов хоть немного копнет глубже, то поймет, что его обманули.

Я никогда не делала тайны из того факта, что Артем не родной отец Алисы. Все близкие друзья в курсе. И воспитательница в детском саду, и педиатр на участке. Даже в свидетельстве о рождении место отца пустует.

И слово “папа” для Алисы чужое. Она знает “дядя Артем”.

Но вероятность того, что Денис станет проводить целое расследование по поводу наличия у меня детей, а именно от кого они – минимальна.

Я не верю, что его хоть немного волнует мое материнство. Скорее, просто праздный вопрос из любопытства.

Он не слепой, видит, что между мной и Артемом что-то есть. Тем более последний так откровенно это выпячивает. И, возможно, Воронцов прощупывает почву.

Но зачем? У него, судя по всему, все зашибись. Жена, сын, счастливая семейная жизнь…

Я не хочу завидовать, но избавиться от грызущего-царапающего чувства не получается.

– Ты решил дружить семьями? С чего вдруг подобные вопросы, Эдуард? – называю его новым именем.

Он ведь теперь хочет, чтобы к нему так обращались?"

"– Это секрет?

– Это личная жизнь, Воронцов. Я не затрагиваю и не обсуждаю с клиентами подобные темы, – обрубаю жестко.

Если ему так хочется работать со мной, то пусть соблюдает субординацию.