Она бы не стала… – трясу головой. – Я не верю!

Воронцов часто и тяжело дышит. На скулах играют желваки, и на секунду мне кажется, что он меня сейчас ударит. Страх пробивает холодным потом, но уже в следующий миг я понимаю, что его ярость направлена не на меня. Может быть, на мою подругу, а может, и на самого себя.

Нас развели как детей. Хотя, по сути, мы тогда и были взрослыми детьми.

Повелись на разыгранный сценарий и даже не додумались поговорить. Эмоции, юношеский максимализм, разбитые мечты. Кто вообще разговаривает в таком возрасте? А это, оказывается, ой как важно!

Мне самой тяжело дышать.

Легкие окаменели, прекратив выполнять свою функцию. А осознание того, что, поведясь на чужие козни, мы потеряли друг друга, давит непомерным грузом.

Я не хочу этого знать. Не желаю! У нас давно разошлись пути, и прошлого уже не вернуть, но всплывшая уродливая правда бьет по самому больному месту. Сдавливает в невидимых тисках.

И хочется выть, кричать в голос от несправедливости.

Но вместо этого я лишь криво улыбаюсь и отхожу от Дениса.

– Хотя, знаешь… наверное, не стоит ворошить прошлое. Все равно это уже не имеет значения.

– Для меня имеет! – звенит сталью его голос. – Я хочу знать! Что за гребаный спор был между вами и откуда тогда у Ники была куча компроматов на тебя? Откуда она знала про наши с тобой тайны и была в курсе каждой нашей встречи? Объясни? Хотя бы сейчас! Или я по-прежнему не заслужил?

Натянутые и без того нервы не выдерживают. Я впиваюсь пальцами в старенькую, местами вздутую столешницу и закрываю глаза. Во мне все еще борются неверие и здравый смысл. Но упрямые факты не оставляют выбора."

"– Я не знаю, о каком споре речь.

Я никогда ни на кого не спорила. С Мироном я действительно часто пересекалась. Сложно избежать встреч, когда родители его и Ники дружат и дети на одной волне. Но он мне всегда был неприятен. Танцевала я с ним только один раз – в день знакомства. Еще до того, как встретила тебя. И целовалась, если это можно назвать поцелуем, тоже единожды. Он в тот день решил действовать напористо. Меня после этого сразу вырвало. Частично на него. Несколько раз он приезжал с цветами, пытался ухаживать. В итоге цветы забирала Ника, потому что я даже не желала разговаривать с ним. А насчет того, что она все про нас знала… У меня только одна версия. Ника читала мой дневник. Она как-то осталась у меня ночевать и решила похозяйничать. Я не знаю, как много она прочла, прежде чем я увидела и успела забрать его, но предполагаю, что этого оказалось достаточно.

– Она сказала, что вы поспорили на то, что ты продержишься со мной три месяца. А игра затянулась.

– И ты поверил?

– А ты бы не поверила? – бросает он язвительно.

И я понимаю, что он прав.