А в том, что оно осталось зажатым у Громова в кулаке, будто маленькая трепещущая птичка, теперь я была уверена. Пусть даже то, что билось внутри меня, тоже напоминало сердце, это было не оно — это была всего лишь его тень.

Глава 21

Алина

— Лин, может, перестанешь уже? — Инка нагнала меня у выхода из университета. Обернувшись, я поймала недовольный взгляд подруги и качнула головой.

— Закрыли тему, Инна, — процедила я недовольно и толкнула тяжелую массивную дверь. Вышла на улицу и вдохнула свежего воздуха. На парах мне было нехорошо, и я понятия не имела, от чего конкретно.

То ли от резкого потепления, то ли от духоты в аудитории, то ли от бессонных ночей в хостеле, в который возвращаться мне не хотелось от слова совсем. Но Инке в этом я признаваться не собиралась. Комната, которую я сняла, была крошечная. Односпальная кровать, столик с приставленным к нему стулом и узкий шкаф: вот и всё, что в ней помещалось. Но большего мне было и не нужно. Разве что отдельная уборная, пусть совсем простенькая, с маленькой душевой кабиной и квадратным зеркальцем над раковиной, зато находящаяся только в моем распоряжении.

— Ты можешь жить у меня и не тратить кучу бабок на это дерьмо! — на ходу подпоясывая шубу, шла за мной Свиридова.

— Зато это дерьмо, как ты выразилась, в десяти минутах ходьбы от универа, — глянула недовольно, мечтая о том, чтобы Инна отстала и поехала по своим делам.

Но либо дел у неё не было, либо она решила меня достать окончательно. Ухватив за рукав, подруга заставила меня остановиться и развернула к себе лицом.

— Миронова, перестань. Мало того, что молчишь как партизан, так, когда я тебе помочь хочу, открещиваешься, будто я тебе сделку с дьяволом предлагаю, — затараторила Инна.

— Ты не в том положении, чтобы от помощи отказываться. Если ты ушла из дома Громова, значит, нужно рассказать о твоем положении Ва…

— Только попробуй! — прошипела я, смахивая её руки с плеч. Только Козельского в моей жизненной драме сейчас и не хватало! — Не смей лезть в мою жизнь, Инна, — процедила гневно. Слова прозвучали грубее, чем стоило, но я была совсем не в том настроении, чтобы деликатничать. В конце концов, Инна сама виновата. Сколько можно?! — Я сама со всем справлюсь, я… — внезапно выражение лица Инны заставило меня осечься.

Она смотрела куда-то за мою спину, я тоже резко повернулась, предчувствуя неладное. Под неладным я подразумевала либо Козельского, либо…

— Черт, — выругалась тихонько, увидев подъезжающий автомобиль. Чёрный, до тошноты чистый Мерседес почти бесшумно остановился прямо перед нами. Задняя дверца открылась, и следом из салона появился Громов.

Сердце против воли учащённо заколотилось, а сама я, сжав руки в кулаки, снова повернулась на Инку и скомандовала:

— Пошли со мной.