— Да зачем тебе наша халупа?! Ты же теперь вон какая богатая!"

"— Богатая не я, — отрезала, — а человек, который для меня и моей дочери сделал намного больше, чем ты за всю мою жизнь. Поэтому не нужно давить на жалость. Мне все равно, где ты будешь жить со своей женой и дочерью. Я хотела увидеть тебя, думала… Думала, что буду скучать по тебе. Но нет, — усмехнулась. — Теперь понимаю, что нет. И если уж на то пошло, чтобы купить эту, как ты выразился, халупу, мама работала всю свою жизнь. Моя мама, — ещё жестче, хотя воспоминания о маме всегда отзывались в сердце болью. Сейчас именно эта боль давала мне силы смотреть на отца прямо и быть стойкой. — Так вот пусть женщина, которая родила тебе вторую дочь, идет и пашет для того, чтобы купить свою халупу. На этом всё. Будь счастлив, отец, — смотрела ему в глаза и думала о том, что я все же набитая идиотка. Никогда он меня не любил. Никогда не любил маму. Хотела уйти, но всё-таки добавила:

— Знаешь… мама умерла, понятия не имея, какая ты сволочь. За это я тебе благодарна.

— Да что ты понимаешь, — разочарованно вздохнул отец.

— Достаточно, — кивнула, перехватив соскользнувший ремешок сумочки. — Прощай, отец.

— Алина! — донеслось мне в спину, но я не остановилась. Прежде всего потому, что больше ничего не хотела слышать. Ни слушать, ни слышать, ни знать. Злилась на человека, который, как и всё тут, совсем скоро должен был остаться в прошлом. На отца, который так и не стал мне отцом. И опять больно. Как будто по артерии бритвой, как будто кровь в разные стороны. Но это было не единственной причиной того, что я даже не обернулась. Слезы. Они все-таки застлали глаза, пусть даже умом я понимала — не стоит. Не за чем.

Наверное, мне стоит перестать быть вечно жалеющей всех жертвой. У меня впереди новая жизнь. В это самое мгновение я дала себе слово, что построю её так, чтобы моя дочь могла мною гордиться. И моя мама… моя мама тоже могла бы мной гордиться. Пусть даже она уже не здесь, пусть даже я больше никогда не смогу обнять её, не услышу её голос, она будет гордиться мной. Смотреть сверху и гордиться. Обещаю.

Олег

Сегодня она улетает в чертову Америку. Я знал номер рейса, точное время вылета, аэропорт. Я мог бы попытаться остановить её. Я мог бы погнаться за ней следом. Все это, черт возьми, я мог бы сделать! Мог бы, если бы не понимал — Алина не вернётся. Вернуть силой? Вряд ли, пусть даже это бы я тоже мог. Права винить её за то, что она предпочла благополучную жизнь за пазухой у Козельского едва ли не вечной борьбе с моими демонами у меня не было. Умом я понимал это, хотя во всём, что касалось этой девочки, разумного во мне изначально было не много. Борьба внутри меня продолжалась до последнего.