— Как долго у тебя продолжаются схватки? — всё же не выдержал я. — Как часто они происходят? Хотя бы примерное время, Алина, — резко, глядя на неё с беспокойством. Срок был ещё слишком маленьким, рожать ей предстояло только через два месяца, но… — Алина, — повторил с нажимом.

Она снова открыла глаза, но ничего мне не ответила. Посмотрела мне за спину и обратилась к замершей позади Инне.

— Зачем ты его притащила?! — голос её был напряжённым, слова она буквально прошипела сквозь зубы.

Мысленно я засек время, пытаясь понять, к чему готовиться. По пути сюда Инна сказала, что у Алины отошли воды, но, чтобы определить, сколько у нас есть времени, я должен был осмотреть её.

Вряд ли это было возможно тут, да и вряд ли бы Алина позволила мне сделать это, случись даже конец света. Девчонка! Упрямая девчонка!

— Сейчас не время об этом, — вместо Инны выговорил я. — Поехали, — попытался обхватить её за плечи, чтобы помочь подняться и дойти до машины, но она дернулась. Вырвалась, ясно дав мне понять, что не позволит даже прикоснуться к ней. — Алина, — посмотрел ей в глаза, едва сдерживая раздражение. Показывать характер было не время и не место, — ты рожаешь, понимаешь ты это? Почему тебе не вызвали скорую? — глянул в сторону девушки за прилавком.

Поймав мой взгляд, та поспешила отвернуться. К кассе как раз подошёл появившийся в кафетерии мужчина в засаленной жилетке, и она принялась наливать воду в точно такую же чашку, как стояла перед Линой. — Черт возьми, — снова взгляд на Лину. Гнев все-таки вырвался наружу, — почему тебе не вызвали скорую?!

Она сделала ещё один глубокий вдох. Провела ладонью по животу. Новый вдох.

— Потому что я попросила не делать этого, пока не приедет моя подруга, — ответила сдержанно и добавила: — Все хорошо.

Стоило ей подняться, я придержал её под локоть. До её нежелания принимать мою помощь и терпеть прикосновения, дела мне не было. Инна подошла ближе. Она однозначно чувствовала себя, да и была тут третьей лишней, хотя, уверен, Алина считала совсем иначе.

— Убери руки! — зашипела она, пытаясь выдернуть руку. Подруги обменялись быстрым взглядом, Инна приоткрыла губы, но ничего не сказала. Обеспокоенная, она не знала, что делать.

— О, Господи… — шепнула Лина, потирая поясницу.

Больше не мешкая, я повёл её было к выходу, но она снова высвободилась, посмотрела на меня волком, вложив в этот взгляд всё что, должно быть, чувствовала ко мне: презрение, злость и нежелание того, чтобы я не то, что трогал, находился рядом. В этот момент я как никогда остро почувствовал, насколько старше её. Напомнив себе об этом, я собрал воедино всю оставшуюся во мне сдержанность, хотя последние часы, прошедшие с минуты, когда она, накрутив себя, выбежала из клиники, сдержанности во мне не осталось.