Было странно снова оказаться в квартире, в которой она так недолго жила.

— Почему мы приехали сюда? — спросила Диана, заходя в холл.

— Ты оставила здесь свою одежду, — пробормотал Карлос очевидное объяснение.

Он имел в виду купленные им вещи. Ведь Диана ни одной из них не забрала себе.

— Да, я слушаю тебя. — Она села на диван, ожидая предстоящего разговора, как грозной атаки. Предоставленная самой себе, она размышляла, что не должна была говорить ему о ребенке, чтобы сохранить свою гордость и достоинство.

Карлос рассматривал ее из-под полуопущенных ресниц.

— Я хочу, чтобы мы поженились.

— Извини? — Диана не поверила своим ушам. Она смотрела на него, приоткрыв рот.

— Только не начинай спорить со мной. Постарайся сначала выслушать. — Карлос казался спокойным. — Это и мой ребенок тоже, я бы хотел дать ему свое имя, любовь и опеку, которую мой отец в свое время дал мне.

Не в состоянии успокоиться, Диана встала, заметив в глазах Карлоса серьезность и даже некоторую торжественность. Ее настолько поразило его предложение, что, растерявшаяся, она не нашлась, что ответить. Диана готова была услышать от него все, что угодно, но только не это.

— У испанцев очень сильное чувство семьи. Но есть и другая сторона вопроса.

Диана шагала вдоль окна, не замечая, в какую сторону движется, и неотрывно смотрела на Карлоса.

— Разве ты хочешь стать матерью-одиночкой, как и твоя собственная мать? Диана вдруг рассердилась."

"— Нечего приплетать сюда мое происхождение. Мне совсем нетрудно будет справиться с проблемами самостоятельно.

— Но такой героизм тебе ни к чему. Не карай нашего ребенка за мои грехи, — отрезал Карлос с большой выразительностью.

Это предостережение поразило Диану. Разве может она наказывать свое дитя? Просто думала, что его мало заинтересует ребенок, который оказался зачат без его собственного согласия или желания. Так было в ее семье и в семьях многих других приемных детей, которые росли вместе с ней. Она полагала, что только матери чувствуют что-то по отношению к еще не родившимся детям. Карлос пытался доказать, что это не так.

— Я не ожидала этого, — честно призналась она. — Я имею в виду… ты искренне думаешь, что сможешь смириться с подобным браком и ребенком, то есть со всем тем, чего ты не планировал пока для себя?

Диана покраснела, осознав, насколько откровенным был ее вопрос. Она выдала то, что на самом деле думала о его предложении.

— Я хочу, чтобы ты вернулась ко мне, любимая! — Карлос выдержал ее тревожный взгляд. — Браки заключались и при менее серьезных отношениях.

Для Дианы существовала тысяча разумных доводов, чтобы принять его предложение. Она знала, как тяжело быть матерью-одиночкой, когда рядом нет никого, кто мог бы поддержать в трудную минуту.