Из него выглядывали ее тощие руки, похожие на руки скелета, а пальцы на тонкие веточки. Ее скулы впали, и я могла видеть ее синие вены через кожу на шее и руках. Синяки под ее глазами были еще хуже, чем у меня.

— На самом деле, я здесь для... — я заколебалась, не в силах произнести это вслух.

Я ткнула указательным пальцем в название группы.

Глаза Оливии проследили за моим пальцем, а затем слегка расширились. Ее плечи поникли.

— Ох, — пробормотала она. — Я надеялась, что ты в моей группе поддержки. Ты кажешься милой, и я действительно не хочу туда идти. Наверное, мне следует прекратить болтать без умолку, — она смущенно рассмеялась.

Я одарила ее улыбкой.

— Я тоже не очень хочу идти в ту группу, но... — я замолчала.

В моей голове мелькнула мысль, и хотя я знала, что это несправедливо по отношению к Брайану или отцу, я не могла избавиться от нее.

— Почему бы нам просто не посидеть где-нибудь и не поговорить, только вдвоем?

— Звучит прекрасно. Наша личная группа поддержки, — прошептала она. — Мне бы очень этого хотелось. За углом есть парк, но скоро стемнеет.

Женщина за стойкой наблюдала за нами. Наверное, она удивилась, почему мы до сих пор не зарегистрировались.

— Здесь поблизости есть кофейня?

— Да, Старбакс находится в пяти минутах ходьбы. Могу показать дорогу.

Мы шли молча и наконец устроились на двух стульях в углу кафе. Это было самое уединенное место, которое мы смогли найти. Я то и дело поглядывала на других посетителей, опасаясь, что кто-нибудь может подойти к нам. До сих пор мне удавалось ни с кем не столкнуться. В Старбаксе было гораздо больше народу, чем я привыкла, но я старалась не обращать внимания на свое беспокойство. Я заказала тыквенный латте, но Оливия захотела только мятный чай.

— Так кто заставил тебя пойти в группу поддержки? — спросила я.

Она отпила глоток чая.

— Моя мать. Она беспокоится обо мне. Мне пришлось вернуться к ней после того, как я провела несколько недель в больнице. Я пропустила очень много занятий, — она говорила о своих проблемах без всякого смущения. Жаль, что я не могу этого сделать. — Что насчёт тебя?

— На самом деле меня никто не заставлял ехать, но мой отец и брат очень хотят, чтобы я восстановилась.

— Восстановилась в плане?

Я набрала полную ложку пены, позволяя ей растаять на языке и наслаждаясь взрывом тыквенных специй во рту.

— Я плохо разбираюсь в людях.

— Тебе не о чем переживать со мной, — сказала Оливия, подтягивая под себя ноги и делая себя еще меньше. Она все еще была в пальто. — Я не заметила в тебе ничего странного.

Я тоже об этом подумала. И она была права. Я последовала за ней в кофейню, не испытав ни малейшего волнения. Ну, я проверила, сколько мужчин сидело в кафе, но это было скорее мимолетное явление. Находиться рядом с Оливией было легко.