Внимательно смотрела в зеркало, когда сдавала назад…

Наконец мы выехали из дачного поселка на дорогу, огибающую горы. Миша насмешливо поглядывал на меня сбоку в то время, как я вцепилась в руль.

– Ощущение, будто я принимаю внутренний экзамен в ГАИ, – демонстративно зевнув, сообщил парень.

– Заткнись, пожалуйста! – прошипела я, миновав очередной виток серпантина.

– Обожаю тебя за вежливость, – снова развеселился Матвеев, припомнив нашу первую встречу. – Ты должна сказать: «Заткнитесь, пожалуйста!»

Я быстро взглянула на парня. Миша некоторое время молчал, глядя на полупустую дорогу, а затем важно произнес, будто и вправду был на экзамене:

– На следующей развязке поверните направо!

– Издеваешься?

Миша молча опустил мягкую бордовую крышу «Фиата» и прибавил громкость на радио.

В этот момент там играла старенькая песня Pieces группы Sum41».

– Моя любимая, – довольно сообщил он. Затем скомандовал: – А теперь поворачивай направо – и педаль в пол!

– Что? – растерялась я.

– Не шучу! – серьезно сказал Матвеев, делая музыку еще громче. – Моветонить – так на полную катушку. Уля, давай же! Вперед! – выкрикнул парень.

Я нажимаю педаль газа до упора и подставляю лицо ветру.

Глава одиннадцатая

Это была самая темная южная ночь. Фары то и дело выхватывали из темноты скалистые горы. Извилистая дорога уводила все выше, в то время как внизу шумело море. Упрямый ветер играл волосами. Я изредка отрывала взгляд от дороги и поглядывала на довольного Мишу. Впервые в жизни я вела машину на такой скорости. Впервые в жизни меня охватил дикий восторг! Впервые в жизни я одновременно смеялась и кричала от страха…

Припарковавшись у начала темного леса, я первой выбралась из машины.

Звенящую тишину нарушал доносившийся издалека редкий шелест шин.

– Куда мы приехали? – спросил Миша, следом за мной хлопнув дверью «Фиата».

– Ты спрашивал о моем любимом укромном месте… – начала я, тайком смахивая с глаз проступившие от нашей поездки слезы.

– И ты привезла меня в ночной лес? – хмыкнул Матвеев. Затем заметил, как я тру глаза. – Погоди, дуреха, ты что, плачешь?

– Мне было так страшно! – с восторгом произнесла я. По-детски шмыгнула носом. – Но так круто, как никогда раньше!

Миша искренне рассмеялся, и от его теплого смеха в сердце заплескалась нежность.

– Ты только, пожалуйста, не увлекайся! – весело проговорил Матвеев. – Это была всего лишь необходимая тебе встряска. Поняла?

Я закивала, а потом осмелилась взять парня за руку и повела в глубь леса.

– Здесь когда-то был большой парк. С лавками и фонтанами. А в глубине его стояла красивая усадьба, – начала я, не оборачиваясь. – Потом в советское время из нее сделали летний лагерь. А в девяностые и его прикрыли. С тех пор тут редко кто гуляет.