— Может быть, мне помочь тебе, Лея? — прозвучал вопрос, а я помотала головой, забыв о том, что Мария не может видеть меня через дверь.

— Я вхожу, — предупредила старшая королева, а я зачем-то бросилась вперед и придавила плечом дверь, проклиная всех во дворце за то, что не придумали сделать хороший засов в ванной комнате.

— Подождите! Я скоро буду! Мне еще плохо! — крикнула я, глядя, как дверная ручка опускается вниз. Бабушка Грегора явно не желала оставаться в спальне и упорно рвалась ко мне.

— Если тебе плохо, то я помогу. Сделаю так, что больше плохо не будет! — услышала я голос королевы и мне снова стало дурно. Но уже от осознания происходящего.

Там, в спальне, была уже не королева Мария.

«Вендель!» — поняла я и едва не села прямиком на пол.

Ну где же Грегор, когда он так нужен? Где ходит, если опасность здесь, рядом. Дышит через бесполезную дверь, которую я, конечно же, не удержу, вздумай он применить силу. Попыталась сделать вид, что не понимаю, кто стоит за дверью. А сама что было силы навалилась на нее, хотя понимала тщетность такой попытки.

— Лея, ну открой же. Я волнуюсь! — почти ласково сказала старая королева.

— Вам не стоит видеть меня такой, — солгала я.

На несколько секунд возня прекратилась. Ручку отпустили, но я продолжала стоять на месте, вслушиваясь в убийственную тишину. А затем голос, уже чужой, не принадлежавший бабушке короля, холодно произнес:

— Стоит. Еще как стоит, — и мощный удар вышиб дверь, сбивая меня с ног и отбрасывая прочь в сторону ванны.

Как я только не ударилась о фарфор, сама не знаю. Проскользила по гладкому полу и застыла, благодаря всех богов за то, что ванная комната у Грегора такая огромная.

— Лея, — тяжелые шаги проследовали за мной. Дверь с легкостью подняли, и я замерла, сидя на полу и глядя в лицо лорда Роттергейна, стоявшего надо мной в нелепом женском платье прислуги, явно не подходившем ему по размеру.

— Не надо! — прошептала я.

— Милая, — протянул он насмешливо, повторяя интонации старой королевы, — ты никогда не нравилась мне, как, впрочем, и все Мильберги, начиная с твоей мамаши и ее отца. Но я не стал бы убивать тебя, не носи ты в себе этого драгоценного ублюдка, — мужчина наклонился, протягивая ко мне свою руку. Схватил за платье на груди, больно сжав саму грудь, рывком поставил на ноги. Только я сразу качнулась, чувствуя, как пол уходит из-под ног, а сами конечности плавятся, явно не желая удерживать меня. Вот только мой малыш явно ощутил страх своей матери. Мгновение и я вспыхнула, объятая пламенем, который мне самой вред не причинил, зато прилично опалил наглые руки родственника. От неожиданности он вскрикнул и отпустил меня, разжав цепкие пальцы. А я повалилась назад, но чудом ухитрилась удержать равновесие.