Он протянул руку и ласково коснулся моей щеки, шепнув:

— Долго же ты мучила меня, моя королева! — а затем подался вперед, соединяя наши губы в поцелуе, пропитанном нежностью и чем-то еще… Вкус был пряный, сбивающий с мыслей, волнующий и чертовски сладкий. Хотелось, чтобы поцелуй длился вечность, но муж отодвинулся и снова посмотрел на меня уже серьезно.

— Спасибо, — сказал он и рассмеялся, став похожим на мальчишку. Глаза светились, лицо казалось живым и особенно румяным, волосы взлохмачены и растрепались. Теперь они лежали на широких плечах мужчины и придавил его выражению озорства и веселости.

— За что? — я сделала вид, что удивлена, а он потянул меня за темную прядь, упавшую на обнаженную грудь, и ответил:

— За то, что стала моей…по-настоящему.

Хотелось запротестовать. Глупое упрямство взбрыкнуло во мне, и я даже открыла рот, чтобы испортить такой прекрасный момент. А потому почти обрадовалась, когда Грегор снова поцеловал меня и так прижал к себе, что последние силы оставили. И я, обмякнув в его объятьях, счастливо улыбнулась, признавая свое поражение.

Глава 23

Первое совместное утро после примирения, меня мучали некоторые мысли и догадки. Хотелось расспросить мужа обо всем, что волновало и не давало покоя. Но когда он проснулся и взглянул на меня, склонившуюся над его лицом, стало даже тяжело дышать, а в ответном взоре Его Величества вспыхнуло столь сильное желание, что приличную часть утра после пробуждения, мы провели совсем не за тем занятием, которое я запланировала. И все же, когда насытившиеся друг другом, мы, позабыв о времени, лежали глядя глаза в глаза, я решительно произнесла:

— Что будем делать дальше? — а сама смущенно попыталась прикрыть обнаженную грудь, подтянув одеяло выше. Грегор не позволи. С усмешкой перехватил мою руку и положил себе на грудь, принявшись гладить пальцами. В крови забурлило, низ живота налился уже почти привычной тяжестью, и я с удивлением поняла, что несмотря на утренние утехи, готова продолжать. Но Грегор был настроен на разговор, и я воспользовалась его расслабленным состоянием. Глядя, как пальцы мужа лениво и ласково скользят по моей руке от плеча до запястья, я было открыла рот, чтобы повторить вопрос, но король ответил, успев сделать это прежде, чем мои слова прозвучали в тишине:

— А давай к адовым демонам порвем договор, ты свой, а я — свой, — и так выразительно посмотрел мне в глаза, что я, судорожно сглотнув, ощутила, что краснею. Жар опалил щеки и сомневаться не приходилось, сейчас лицо мое заполыхало, словно костер.