– Кто отец девочки?

– Не твое дело.

– В глаза мне смотри, – вижу, как он встряхивает ее за плечи, словно тряпичную куклу. – Кто отец девочки?

– Морозов, – выдыхает Люба.

– Виктор?

– Да.

– Он знает? – Кирилл наконец выпускает ее из своей хватки и позволяет сползти на пол.

– Знает, – горько хмыкает она. – Выбросил меня на улицу пузатую и забыл, как звать.

– Теперь ты понимаешь, что девочку нельзя там оставлять? – начинаю нервно расхаживать по своей кухне. Случившее сильно взбудоражило меня. Спать сегодня не буду точно. Просто не смогу уснуть, зная, что творится в соседней квартире.

– Нет, не понимаю. – Брат отрицательно качает головой и хмурится.

– Кирилл! Ты видишь, ей там плохо? – пытаюсь достучаться до него. По мне так все очевидно. – Мы должны ее забрать!

– Куда? Зачем? На каком основании?

– Не знаю. Просто забрать, и все, – поджимаю губы и упрямо складываю руки на груди. Неужели он не понимает, что может случиться непоправимое, если мы не вмешаемся? Так же нельзя."

"– Жень, успокойся. Это противозаконно, – спокойно возражает Кирилл и утыкается в телефон, словно все это его вообще не касается. Хочется выдернуть гаджет из его рук и выкинуть в окно, но сдерживаю свой порыв.

– Я не могу! – От переизбытка эмоций всплескиваю руками. – Меня коробит от такого отношения к ребенку!

– Если хочешь помочь, – давит исподлобья напряженным взглядом, – самое верное – позвонить в полицию и пусть разбираются. Ну или в опеку на крайняк.

– Нет. Так нельзя, – качаю головой, не желая соглашаться с ним. – А если ее заберут в детский дом? Думаешь, ей там будет лучше?

– Это уже не наше дело.

– Какой же ты жестокий! – выпаливаю в сердцах и закусываю губу, чтобы не расплакаться от обиды.

Не могу принять его позицию. Умом понимаю, что, вероятно, она правильная, но все во мне протестует. Я не такая циничная, мне жалко эту девочку, и очень хочется сделать что-то для нее.

– Реалист всего лишь, – хмыкает Кирилл, откладывает телефон в сторону и впивается в меня строгим взглядом. – Даже если бы была возможность забрать ребенка, тебе зачем эта обуза? Тебе двадцать лет всего!

– Ну и что?

– Я категорически против, чтобы ты лезла в это дело, – авторитетно ставит жирную точку в нашем споре, а меня рвет на части от его решения. Не узнаю брата. Он никогда не был жестоким, а сейчас его словно подменили.

– Почему?

– Потому что нехорошо молодой девчонке воевать с местным сбродом, – устало трет лицо ладонями. – С Любой я поговорил, доступно объяснил последствия такого поведения. Очень надеюсь, она меня услышала.

– А если нет? – Голос срывается, а к горлу подкатывает горький ком. Он ведь знает, что я не отступлю. Почему не желает помогать? Хотя в чем помогать, я и сама не понимаю.