– А вы чего тут делаете? – решила узнать, по какой причине она тут часового изображает.

Та перевела взгляд на меня и, тяжко вздохнув, выдала:

– Тебя жду.

– Зачем? – насторожилась я.

– Зачем… – передразнила она меня. – Да без тебя мне к Даньке не прорваться. Кир с Ромкой выпроводили меня, мол, нечего мужскую компанию своим присутствием разбавлять. Ты представляешь? – возмущённо спрашивает. – Совсем обнаглели. И ты тоже хороша – постоянно называешь меня на «вы», разбиваешь мне этим сердце.

– Насчёт меня намёк поняла, исправлюсь. А вот насчёт сына… Ну не верю, что Ромка нагрубил.

– Внук молча указал глазами на дверь, мол, бабушка, потом намилуешься с Данькой.

– Понятно.

Я открываю дверь и застаю картину: Ромка с Киром увлечённо разговаривают с мелким, попутно меня подгузник.

– Мама, твоя очередь нянчиться ещё не наступила, иди-ка ты лучше чаю попей, – не оборачиваясь, выдал муж.

– Ну… что я говорила! – выглядывая из моего плеча, обиженно пробурчала свекровь."

"– Мама, не переживай, со мной ты пройдёшь без очереди. – Кир с Ромкой резко повернулись на мой голос. – Это что за дискриминация! Она, между прочим, бабушка…

– А я отец.

– А я брат.

– И? – не поняла воинственного настроя.

– А то, что моя мама вечно пытается без очереди влезть.

Тут они правы – не пытается, а делает это с завидной регулярностью. И всё же она бабушка. Хотя…

– Ромка, а ты чего занятия пропускаешь?

После моего вопроса напряглись два человека: Любовь Валерьевна и старший сын, ведь у них по расписанию история.

– Ну? – испытующе смотря на сына, даю намёк, что пора бы и честь знать.

Любовь Валерьевна, ткнула меня в бок локтем, чуть слышно пробурчала:

– Вот если бы мамой не назвала, ей-богу обиделась за вероломное предательство.

– Обижаешь. Это тактическое отступление, вечером всё будет. Ромка с Киром в кино идут, так что наиграешься… – отвечаю ей на пределе слышимости.

– Да? А я об этом не знала.

– Они тоже.

Подмигнула ей и направилась к тумбочке, чтобы взять телефон и заказать мужчинам билеты. Нужно немного отдохнуть друг от друга.

Семь месяцев спустя.

– Ой, я такая счастливая! – прижимая руки к груди, воскликнула Алиса, смотря на малышей, спящих в колясках. – Ром, ну посмотри, какие они крохи… – И, как обычно, от переизбытка эмоций всхлипнула носом. Я молча достал платок и протянул своей подруге.

– Держи…

Она посмотрела на меня и смутилась.

– Извини, я опять плакать начала… Вот никак не могу заставить себя этого не делать В садике надо мной уже смеются и обзываются: плакса, вакса, гуталин, на носу горячий блин. Представляешь?

– Алис, со мной ты можешь от счастья плакать сколько хочешь, – отвечаю ей, а сам мысленно даю ей обещанье, что накажу тех, кто обижает мою колибри.