Да и не верится во внезапную доброжелательность Глеба. В последней фразочке так ясно слышится намёк, что моя многострадальная кожа снова горит, а в голове наш поцелуй возникает некстати.

Не по себе оставаться с братцем наедине, да ещё сейчас, когда непонятно, к чему вообще всё ведёт.

– Ещё успеем, – говорю едва слышно, чуть ли не шепчу.

Морщусь от собственного тона и пытаюсь спасти ситуацию уверенным взглядом Глебу в лицо.

Впрочем, он будто и не замечает моего состояния.

– Наши родители улетают завтра ранним утром, – многозначительно сообщает. – Мы останемся одни, а меня как-то не тянет провести этот месяц, наблюдая над твоими попытками избегать меня. Потому лучше стать ближе именно сейчас.

Я сглатываю, непонимающе глядя, как Глеб начинает разливать вино по бокалам."

"С одной стороны, в его словах есть смысл. С другой… Не нравится мне, как он говорит. Нутром чую подвох, к тому же, это ведь Глеб. Я хорошо помню, что там было у него в телефоне, а судя по его взглядам на меня в этот вечер, присутствие Олеси в его жизни несильно повлияло на планы…

В общем, самое время свернуть эту лавочку и уйти. Я всё равно не собираюсь проводить этот месяц с Глебом, а уеду к отцу. Мы пока так и не говорили об этом, но уверена, что он не будет против. Я довольно часто спонтанно к нему ездила. Так что нет у меня нужды сейчас с братцем зависать.

Но почему-то я не только остаюсь, но и принимаю из его рук бокал.

– Давай сыграем, – буднично предлагает Глеб, вот только смотрит на меня как-то испытующе, задумчиво, пронзительно даже.

– В смысле? – растерянно переспрашиваю.

Самое. Время. Уйти!

Даже если у папы не получится, то, кстати, можно на нашу с мамой квартиру вернуться на этот месяц. Мы ведь только сегодня переезжаем, не думаю, что квартиранты именно завтра поселятся. Скорее всего, как раз после возвращения молодожёнов с отпуска.

– Это способ расслабиться и лучше узнать друг друга, – ухмыляется Глеб. – Ничего такого. Игра «Я никогда не». Продолжаешь фразу и, если на самом деле ты это делала, то пьёшь, если нет…

– Я знаю правила, – резко перебиваю его.

Почему моё сердце так громко колотится и никак не может успокоиться?

– Тогда начинай, – уступает Глеб, причём непривычно мягко. – А чтобы тебе было спокойнее, ограничимся пятью утверждениями с каждого.

На некоторое время застываю, не понимая, что делать. Уйти? Или, может, всё-таки сыграть, чем мне это грозит?..

Может, братец искренне хочет оставить прошлое в прошлом. Он обратился так мягко, словно успокоить стремился, как мог. Да ещё и заранее проговорил рамки, что тоже обнадёживает. Мы не так долго тут задержимся, что такого? А если я сейчас сбегу, этот месяц точно будет напряжённым, даже если проведу его одна в нашей с мамой квартире.