– Скажите, а есть все-таки какой-нибудь выход, если вдруг мое государство не захочет платить за меня деньги? – дрожащим голосом поинтересовался Никита.

– Я могу сказать вам заранее, что не захочет, хотя по закону и должно быть иначе. Да что вы так расстраиваетесь? – увидев побледневшее лицо русского заключенного, сказал мужчина. – У вас что, нет родственников? В большинстве случаев процедуру депортации оплачивают они. Если таковых не находится, тогда, конечно, все это затягивается на неопределенное время. Рано или поздно вы все равно попадете домой, не отчаивайтесь. Нам и своего населения хватает.

– Я не бедный человек и думаю, что с этим не возникнет проблем, – гордо вскинув голову, с достоинством проговорил Никита.

– Ну-ну, – кивнул головой начальник тюрьмы. – Будем надеяться, что вы правы, – усмехнулся он.

И вот сейчас Никита наконец покидал стены тюрьмы и готов был бежать вприпрыжку – подальше от этого ужасного места. До аэропорта его везли все в той же машине с решетками на окнах, а уже там, в аэропорту, переводчик передал его с рук на руки еще одному человеку, который прошел в авиалайнер вместе с Никитой. Когда сопровождающий занял место рядом с ним, Никита удивленно поинтересовался:

– Вы что, летите со мной?

Тот ничего не ответил, а лишь, лениво улыбнувшись, кивнул головой в знак утверждения.

– Зачем? – не сдался Никита. – Я думаю, что прекрасно найду дорогу до своего дома, когда прилечу в родной аэропорт Шереметьево-2.

Сопровождающий снова ничего не ответил, а взяв журнал из кармашка в кресле, углубился в его изучение.

«Немой, что ли?» – подумал Никита и, нахмурив брови, уставился в иллюминатор, наблюдая за передвижением по летному полю автокаров, доверху нагруженных багажом.

В положенное время лайнер тронулся с места и через пять минут, разогнавшись до нужной скорости, оторвался от земли. Никита смотрел на удалявшуюся землю и про себя думал: «Прощай, Париж, я так и не побывал на твоей Эйфелевой башне, не погулял по Елисейским Полям, не полюбовался Лувром! Зато я испытал здесь столько неприятностей, побывал на стольких помойках, что, думаю, воспоминаний о них мне хватит на всю оставшуюся жизнь. Я никогда не забуду тебя, Париж», – горько усмехнулся он."

"Перелет прошел нормально, не считая того, что сопровождающий Никиту человек категорически не хотел вступать с ним в беседу, сколько тот ни старался. Он отделывался короткими «да» и «нет», и не более того. В конце концов Никита махнул на него рукой и, удобно устроившись в кресле, заснул.

– Дамы и господа, просьба пристегнуть ремни. Наш самолет идет на посадку, – услышал сквозь дрему Никита и открыл глаза.

– Мы прибываем в аэропорт Шереметьево-2. Самолет совершит посадку в 14 часов 40 минут по московскому времени.