Может, Майя права была и Кудяков действительно изменился? Я же изменился, наверное…"

"Либо у него просто есть какой-то план. У него всегда был план. Я не поверил ему тогда, потому что знал, кто он такой. Точно не чувак, каким его видит Майя. Он с легкостью может быть причастен к тем анонимным сообщениям, но, если это так, какой смысл так быстро сдаваться сейчас? Мозг нагружен этой инфой уже много дней и вот-вот разорвется к херам.

На этой неделе забрали все компы и сервер из дома Гимаева, где раньше играли, чтобы спецы посмотрели весь этот хлам. Возможно, тот, кто тогда подключился дистанционно, оставил след?!

Наливаю чай для Майи и возвращаюсь в гостиную.

Пару минут стою с кружкой в руках, наблюдая за спящей Панкратовой. Дрыхнет прямо в кресле, подтянув к груди колени.

Ставлю чашку на журнальный столик и аккуратно поднимаю Майю на руки. Несу в спальню. Плотная ткань ее платья до сих пор нормально не просохла. Кладу Майю на кровать, упираюсь в матрас коленом, расстегивая пуговицу за пуговицей на этом самом платье. Аккуратно, чтобы не разбудить, высвобождаю руки из рукавов и бросаю эту тряпку на пол, белье летит туда же.

Моргаю и тут же засовываю Панкратову под одеяло, чтобы не чувствовать себя долбаным маньяком.

Следующие минут десять стою под холодным душем. Потом закидываю свои и ее мокрые шмотки в сушилку, иду на балкон покурить. Думаю о том, что она там голая, и прямиком с балкона чешу обратно в душ. Пи*дец какой-то.

Ложусь около четырех часов утра. В моей квартире, естественно, не одна спальня, но я целенаправленно ложусь с Майей. В целях безопасности от себя самого беру второе одеяло. Насколько убого будет, если я подрочу сейчас на нее спящую, еще и лежа с ней в одной кровати?

Вырубаюсь именно с этой мыслью в итоге.

А вот просыпаюсь от громких воплей.

— Мейхер, ты вообще охамел! Просыпайся, зараза такая!

Разлепляю глаза. Майя нависает надо мной, прикрывшись одеялом. Растрепанная, а выражение лица такое, будто вот-вот сделает мне харакири.

— У нас что-то было? Говори! — сдавливает мое горло ладонью. Не сильно. Можно сказать, вообще не ощутимо.

— А ты не помнишь? — улыбаюсь, замечая, что ее одеяло вот-вот соскользнет под грудь с правой стороны.

— Я все помню.

Все, — бесится. — Почему я, блин, голая? Где мои вещи?

— Ты их выкинула. В лифте еще.

Майя замирает на секунду.

— Ты врешь!

— Уверена? — улыбаюсь шире, а потом резко тяну ее на себя.

Одеяло все-таки соскальзывает ей под грудь. Перекатываюсь со спины и прижимаю Майю к кровати.

— Доброе утро, моя любовь.

Рассматриваю ее. Покрасневшие щеки, разметавшиеся по подушке волосы, припухлые после сна губы, которые хочется целовать.

Именно это и делаю — целую. В подбородок, щеку, губы, шею, ключицу. Майя визжит.