Можно хоть иногда быть серьезным? Вроде такие здравые мысли полчаса назад мне рассказывал, а по факту только и ждешь, когда мы снова скатимся в этот каламбур.

— Ты так считаешь?

— Говорю, что вижу, — жмет плечами.

Снова киваю, откладываю в сторону вилку и смотрю Майе в глаза.

— У меня нет никакой девушки и не было никогда. Кроме тебя, — на этих словах губы будто сами складываются в невеселую улыбку.

— Боже, Мейхер, врать с такими честными глазами можешь, наверное, только ты. Я сама видела всех твоих пассий, ты их особо не скрывал, поэтому вот эти сказки про первую и единственную любовь прибереги для кого-нибудь другого.

— Это ревность?

— Это здравый смысл!

— Допустим, — соглашаюсь. — Ты знаешь, у меня тогда даже мысли в моменте не возникло, что ты на хату Кудякова чисто поспать завалилась. По себе мерил, видимо.

— Видимо, — хохлится.

— Но про первую и единственную любовь, хоть это и не я озвучил, правда. Ты действительно для меня именно такая.

— И поэтому ты меня унизил? Хотя сейчас, наверное, нет никакой разницы, да и все эти разговоры уже давно бессмысленны.

— Наверное.

— Раз Анна не твоя девушка, то…

— Она встречается с Гимаевым.

Несколько лет уже.

— Ого. Неожиданно.

— Да уж.

Барабаню пальцами по крышке стола. Нервничаю. Меня до сих пор напрягает все, что произошло у нее в кабинете. Майю это не просто задело, ее до сих пор триггерит. Она обижена и имеет право, но за всей этой обидой и словами есть что-то большее.

Протягиваю руку, аккуратно сжимая ладонь Майи в своей.

— Я бы никогда тебя против воли… Силой, Майя. Пойми это, пожалуйста, и поверь мне. Это важно.

Майя отворачивается, но я все равно замечаю, как ее глаза наполняются слезами.

— Я испугалась, Арс. Я очень испугалась. Мне кажется, что я тебя до сих пор боюсь. Именно поэтому дверь открыла сегодня и говорю с тобой, когда ты просишь. Защищаю себя так подсознательно. Вроде как не отказываю, а значит, не злю тебя. Только сейчас это поняла, — переходит на шепот. — А еще… Я, кажется, боюсь себя. Вдруг это не защитная реакция, а мои настоящие желания?

— Я сам себя боюсь, — пытаюсь шутить, но слова звучат замогильно. — Ты мне крышу сносишь. Это не агрессия все, а переизбыток эмоций, чувств. Дотронуться до тебя…

— Ты тогда сказал…"

"— Я помню, что я тогда сказал, — обрываю ее слова, потому что не хочу, чтобы она это произносила вслух.

Это то, что мне бы хотелось забыть, и тем не менее этот диалог крутится в голове. Я слышу, как она кричит, будто бы взаправду, здесь и сейчас:

«— Пусти. Пусти!

Майя хочет ударить, но я ловлю ее руку, сжимаю запястье, испытывая какие-то нечеловеческие эмоции. Нормальные люди себя так не ведут, а меня бомбит.

— С Вэлом поприкольнее, м? Ты же мне соврала тогда, да? Он же тебя тогда трахнул. В ту ночь.