— А вообще, помоги перевезти медведя домой. Пусть живет у меня в спальне.

— Без проблем. Еще шампанского?

— Ты хочешь меня споить, чтобы я никуда не собиралась, да?

— Ты раскусила мой план, — подливаю ей игристого.

— Какой кошмар, Сенечка. Ужас просто.

— Стараюсь.

Майя болтает ногами, смотрит вперед, и ее улыбка гаснет.

— Зачем ты выкупил дом? Мы оба знаем, что цена завышена.

— Я купил воспоминания.

— И атмосферу…

— Вот видишь, ты и сама все знаешь."

"— Знаю-знаю. Знаю, что ты сумасшедший, но за это, кажется, тебя и люблю. Сама ведь такая же.

— Значит, мы идеально друг другу подходим.

— На равных, — переходит на шепот. — Без всякой глупой идеальности. Даже наоборот, Арс. Я никогда не считала себя лучше тебя. Правда, — касается ладонью моего лица.

Молчу. Что-то, наверное, нужно сказать, но у меня язык к небу прилип.

— Прости меня, если тебе всегда казалось иначе, Арс. Правда…

Майя поджимает губы. Я вижу, как ее глаза становятся влажными, прижимаю к себе.

— Я нормально, нормально, — тарахтит и трет щеки. — Как там Оля, мама?

— Мама дома, я уже говорил. Лучше, но быстро выматывается. От спальни до кухни дойдет и сидит потом минут двадцать.

— Все хорошо будет, я знаю.

— Я тоже, — киваю. — А Олька… Маратик к ней ездит сейчас, каждый день почти. С Васькой. Каждый раз рассказывает ей, что это его дочь. Пересказывает изо дня в день, что уже много лет прошло, и прочее…

— Он справляется? С Василисой?

— У родителей сейчас живет. Рина помогает ему. Маме тоже радость. Я там редко появляюсь, — выдыхаю. — Перетряхивает, когда все это вижу.

— Мне очень жаль, что так вышло. Очень и очень жаль. Не тебя, — добавляет строже, замечая мой колючий взгляд. — Ты у меня сильный, и жалость тебе не нужна. Ваську жалко, Мирославу Игоревну, Олю. А нам с тобой жалость не нужна, мы справимся. Со всем. Вместе.

Майя соскальзывает со стола и берет меня за руку. Тянет за собой.

— Пойдем оденемся, и я кое-что тебе покажу, — заговорщически шепчет.

Так, минут пятнадцать спустя, мы оказываемся на чердаке.

Майя зажигает свет, тянет носом воздух.

— Здесь всегда по-особенному пахнет. Воспоминаниями, — улыбается и подходит к комоду, выдвигает ящик, вытаскивает из него дно и берет какую-то тетрадь.

— Что это?

— О, это, — хихикает, — это мой дневник. Там план по уничтожению тебя.

— Чего? — ржу.

— Открой.

Открываю. И правда, план. По пунктам.

Один из них, например: «Запереть Мейхера в спортзале. Прим.: Если получится, это будет самой красивой ответочкой».

— Какая ты злая.

— Ты чуть меня в бассейне не утопил.

— Не топил. Не ври.

— Ну да, просто столкнул, а потом угрожал. В твоем стиле.

— Я хотел, чтобы ты от меня отстала, а ты только сильнее прицепилась.

— Неправда! Это ты прицепился. Да-да.