Сжимая в пальцах ткань пододеяльника, прижимаюсь к Арсу сильнее. Кожа к коже. На выдохе и вдохе. Чувствую себя с ним единым целым.

Тусклый свет ночника, тени, дыхание, мурашки, поцелуи, почти ленивые движения и любовь.

Мы и есть наша любовь.

Десятки минут поцелуев и ласк. Объятий и взглядов.

А потом щелчок, и это ленивое безумие превращается в настоящее сумасшествие из стонов, шлепков между телами и смен поз.

Он доводит меня до пика несколько раз и останавливается в самый критичный момент. Мозг плавится. Желание нарастает. Я хнычу и уже совсем ничего не соображаю. Кажется, что все вокруг исчезает. Я вижу только его глаза, плечи, чувствую, как он терзает мою грудь губами, всхлипываю, выгибаюсь, сама подаюсь ему навстречу. Яростней, жестче, быстрее. Хочу оттолкнуть, чтобы оказаться сверху, но он не позволяет.

— Не так быстро, — шелестит губами, вдавливая меня в матрас. — Куда ты так спешишь, Панкратова?

— Ты решил на мне отыграться сегодня, да? За все эти недели?

— Кто знает, — жмет плечами, — помолчи лучше, — запускает свой язык мне в рот.

Глава 20

Арсений

— Холодно, Арс.

Открываю глаза, слыша голос Майи. Она нависает надо мной, растрепанная и совершенно голая. Мы уснули под утро, когда рассвело. Это буквально пару часов назад было.

— Подвинься. Мне нужно одеяло, — бормочет, пытаясь вытолкать меня на край.

Лениво выдираю из-под нас одеяло, и Майя тут же в него закутывается.

— Почему так тихо? — бормочет, забираясь ко мне под бок.

— Свет же вырубили, — напоминаю.

— Точно. Во дворе стоит генератор, — зевает.

— Потом, — сгребаю ее в охапку, вдыхая запах ее волос на макушке.

— Если что, я больше не могу, — шепчет, касаясь губами моей шеи.

— Спи, — закрываю глаза.

Майя еще пару минут ерзает, пытаясь улечься поудобнее в моих объятиях, а когда засыпает, я понимаю, что мой сон как рукой сняло.

Открываю глаза и долго смотрю на распахнутую дверь в спальню.

Майя сегодня спросила, понравился ли мне наш с ней первый секс. Тогда, в прошлом. Четыре года назад.

Задала самый глупый, на мой взгляд, вопрос.

Она всегда была для меня воплощением идеальности. Что тогда, что сейчас.

У меня в голове не укладывалось, как она вообще может быть со мной…

Хотел ее безумно, но никогда не настаивал. Всегда себя сдерживал, потому что был уверен, что наш секс все изменит. Так и произошло. Это была эйфория, на фоне которой снесло крышу. Наверное, поэтому, когда я ее четыре года назад в квартире у Кудякова увидел, среагировал не так, как того требовала ситуация. Не хотел ни в чем разбираться. Убедился, что мы точно друг другу не подходим.

Воспринял это как самое главное предательство в моей жизни.

Но я до сих пор помню каждую деталь того дня, когда она стала моей.

Это был четверг.