— Как Мирослава Игоревна? — продолжает уже тише, и в глазах появляется неподдельная заинтересованность.

— Пока так же, — вытаскиваю сигареты из кармана пиджака.

— У меня дома не курят!

— На балконе?

— И на балконе тоже.

— Придется уступить балкон, если ко мне ты через весь город мотаться не собираешься.

— Ладно, — бурчит, стиснув зубы, и топает за мной следом.

Уже на балконе щелкаю зажигалкой, затягиваюсь. Майя стоит справа от меня, чувствую, что смотрит. Поворачиваю голову.

— Еще какие-то указания будут?

— Ты сказал, что заключил сделку, твой отец…

— В порядке.

Кризис, — ржу, имея в виду его запой, — почти закончился.

— Это хорошо. А Тая…

— Уехала из города, — выдыхаю дым в сторону. — Слушай, может, ты мне отсосешь, если мы трахаться не будем?!

Спрашиваю и внимательно наблюдаю за ее реакциями. Вижу, как краснеет, как злится, но тщательно пытается это скрыть."

"— Мне не нравится оральный секс, — будто буднично жмет плечами и отворачивается. Смотрит вперед, а я вижу, как ее ногти впиваются в запястье.

— Много пробовала, чтобы прийти к такому выводу?

Майя стискивает челюсть. Нервно дергается, будто хочет залепить мне пощечину, но в последний момент себя останавливает.

Растягивает губы в милой, приторной улыбке и произносит:

— Достаточно, чтобы понять.

Смотрю на нее и чувствую, как учащается сердцебиение. Она меня провоцирует, сучка. Улыбается еще, коза.

Бросаю окурок вниз, отталкиваюсь от балконной перекладины и возвращаюсь в квартиру. Первые секунды абсолютно не знаю, куда себя деть и как, блин, взять себя в руки. На глаза уже упала пелена. Я в ярости.

Достаточно ей. Достаточно!

Слышу, как хлопает дверь. Чувствую Панкратову у себя за спиной.

Меня бомбит, поэтому дальше происходит то, что происходит. Ярость, ревность, безысходность — жесткий коктейль эмоций, которые я перестаю контролировать.

— Не, так не пойдет, — поворачиваюсь к ней лицом. — Кудякову сосала, и мне будь добра…

Договорить не успеваю, потому что огребаю по роже. Звон хлопка распространяется по гостиной и отдает мне в голову. Моргаю.

— Придурок, — сверлит меня глазами.

— Ты первая начала.

— Пошел вон.

— Обойдешься.

— Ладно, тогда я сама уйду.

— Да щас, — хватаю ее за руку, как только она пытается ускользнуть, и притягиваю к себе.

— Вот именно поэтому у нас ничего и никогда не получится.

— Сомневаюсь, — прижимаю Майю к стене и целую, пока она брыкается, пытаясь меня оттолкнуть.

Глава 17

Майя

Гад, какой же он гад. Придурок. Идиот. Ненавижу. Ненавижу его всем сердцем!

Толкаю. Кусаюсь. Пытаюсь причинить ему физическую боль, кричу что-то, а он держит. Прижимает к себе крепче и целует. Продолжает целовать, несмотря на то, что я укусила его прямо в губу.

Чертов мазохистный садист!

Я сутки готовилась.