– Можно? – робко открываю дверь, но внутрь заходить не спешу. – Я на собеседование.

– Мальвина Остапенко? – спрашивает женщина лет пятидесяти. Она поправляет очки, но те обратно съезжают на нос.

– Да, это я, – делаю шаг вперёд и тяну следом за собой ребёнка.

– Присаживайтесь, – женщина указывает на стул, находящийся напротив её стола.

Уверенно прохожу к предложенному месту, но садиться не спешу. На стул усаживаю Стешку, и пока малышка с интересом оглядывается по сторонам, достаю из сумочки свои документы. В том числе, диплом об окончании музыкального училища.

– Красный? – ухмыляется директор, но тут же натягивает обратно маску равнодушия.

В ответ улыбаюсь легонько, лишь уголками губ.

– Это ваш ребёнок? – кивает на Стефанию, даже не заглядывая в мои документы.

– Д-да, – отвечаю испуганно.

Так, Мальвина, возьми себя в руки и сосредоточься на разговоре. Тебе жизненно необходимо получить это место.

– В таком случае мы вынуждены вам отказать, – отвечает сухо и откладывает мои документы в сторону, но для меня её ответ звучит, словно выстрел.

– Почему? – роняю, чуть не плача. – Мне очень нужна работа, пожалуйста, не отказывайте, я готова на любые условия.

Да, с некоторых пор я научилась унижаться и просить, просить и унижаться. Ради ребёнка, будущее которого находится в моих руках, я готова на всё.

– Ничем не могу помочь, – собеседница качает головой, но я отказываюсь верить в происходящее.

Этот центр был моей последней надеждой, потому что во всех остальных организациях, нуждающихся в преподавателях музыки, мне отказали. Основной причиной, конечно, было отсутствие опыта, и красный диплом мне в данном случае не помог.

– Во-первых, у вас нет никакого опыта. Абсолютно, – выделяет голосом последнее слово, – а во-вторых, сотрудники с маленькими детьми – не лучший вариант для нашего учреждения. Бесконечные больничные негативно сказываются на рабочем процессе, так что, увы, – женщина разводит руками и повторяет снова: – я не могу вам ничем помочь.

– Но подождите… – пытаюсь оспорить решение директора.

– До свидания! – гремит безапелляционно, и мне жестом указывают на дверь.

Смотрю на равнодушное лицо женщины и, не медля больше ни минуты, подхватываю ребёнка на руки и направляюсь к выходу из кабинета.

Глаза щиплет от наворачивающихся слёз, поэтому мне приходится собрать всю волю в кулак, чтобы не разреветься."

"– До свидания! – бросаю напоследок, обернувшись и в последний раз посмотрев на человека, который одним словом разрушил все мои надежды.

Спокойное лицо директрисы смотрит на меня с безразличием, от которого становится трудно дышать.