Я знала мало о Диме, о его прошлом, поработать вместе мы тоже успели всего ничего. Но даже, сидя в кафе и болтая про всё подряд, не касаясь острых тем личной жизни, с ним было легко, несмотря на то, что я изъедала себя чувством вины, храня тайну о свой беременности. Я думала, что умерла тогда вместе с малышом, но оказалось, я даже не начинала жить.

И делаю это только сейчас. С Димой.

Прижимаясь щекой к часто вздымающейся груди, я слушала тяжёлые удары сердца, и чувствовала, как вместе с ним оживает моё.

Потом он отнёс меня на руках мыться, где показал, насколько удобно принимать ванну вдвоём. Особенно мне понравились те вещи, что он делал со мной, используя лейку для душа, играя с массажными режимами и напором воды.

После этого был секс на кухне, куда мы спустились восполнить едой потраченную энергию. Потом мы осквернили своими телами диванчик в гостиной и пушистый ковёр у камина, который не заметила при осмотре дома. Специально для меня пообещали купить большую звериную шкуру, чтобы исполнить давнюю мечту: заняться любовью на шкуре у камина, как в романтических фильмах.

В кабинете случилась заминка. Заниматься сексом на столе я категорически отказалась, а кожаное кресло ужасно скрипело и прилипало к ягодицам, при этом издавая антивозбуждающие звуки. Зато именно на нём я узнала, что языком Дима доводит до оргазма не хуже, чем другими частями тела.

До кровати мы добрались лишь под утро, уставшие, но абсолютно счастливые.

Проснулась я одна. Димы рядом не было, но вместо него на кровати лежал большой букет роскошных алых роз, перевязанный атласной лентой. Когда только успел заказать?

Наскоро умывшись, надела новые трусики, на этот раз кричащего бордового цвета, шорты и позаимствовала из шкафа Димину футболку. Ещё на лестнице уловила аромат сдобы и свежесваренного кофе.

— Доброе утро!

Дима был не один. На моё приветствие обернулась и Снежная, одетая сегодня в строгий офисный костюм. В руках у неё была большая чашка с зелёным чаем, а на столе, рядом с тарелкой ароматных круассанов, лежала объёмная папка с документами. И каким-то немыслимым седьмым чувством, я догадалась, что в ней.

На Диме были надеты лишь в домашние штаны и фартук, не скрывающий следы моих ногтей на его спине, которых, ночью я оставила немало. Но, похоже, смущало это только меня.

Выключив плиту, он снял с неё турку, разлил кофе в две небольшие чашки и поставил на стол для меня и себя.

— Я вижу вас можно поздравить, — не спрашивала, а утверждала Юля.

— Пока рано, — ответила я за Диму, замечая, как он напрягся. Накрыла его руку своей и, улыбнувшись своему мужчине, пояснила: — Можно будет, как только получу развод.

— Собственно, за этим я и пришла.