Что я для тебя не больше, чем половая тряпка…

— Это было и близко не так, Лора! — сказал он с чувством.

— Но выглядело это именно так, — стояла она на своем. — То, как высокомерно ты твердил мне о том, что я не в праве копаться в твоем телефоне, после того как я поймала тебя на измене. Это было откровенно мерзко!

— Извини меня… — протянул он безжизненным голосом. — Я не должен был позволять себе даже смотреть на других. Ты была такая молодая… В тебе было все, что я хотел видеть в спутнице жизни. Я тогда не понимал, что могу тебя потерять…

— Ты и сейчас этого не понимаешь! — застонала она.

— Понимаю, — покачал он головой. — Даже лучше, чем ты думаешь. Я был тебе хреновым мужем, да. И мне искренне жаль, что тогда у меня не хватило мозга сохранить наши отношения. Я тогда не оценил тебя по достоинству, сделал больно. Но ты отомстила мне за все…

Он посмотрел на нее выразительно. Хотел, чтобы она прочувствовала каждое его слово.

И она, кажется, прочувствовала. По крайней мере, молчала, слушая его. Ее глаза повлажнели, показывая, сколько эмоций вызывали в ней его признания.

— Теперешний я никогда бы не сделал того, что сделал я прошлый. Я был не в праве рушить твой мир. И близко не хотел рушить наш брак. Теперь я понимаю, что именно я стал этому причиной. Но…

— Что «но»? — спросила она со всхлипом.

— Но мое поведение не давало тебе никакого права скрывать от меня ребенка, Лора! — сказал он неожиданно окрепшим, жестким тоном. — Кто дал тебе право решать, что Алиса только твоя? В ней течет моя кровь! Ты мне и шанса не дала проявить себя в роли отца… Как ты могла ее скрыть? Неужели нигде не екнуло?

Эмиль выплюнул обвинения в том, что Лора скрыла ребенка, и почувствовал на языке горечь яда, которым были пропитаны его слова.

Наблюдал за тем, как Лора отвернулась.

Посчитал, что ей стало стыдно… Хоть какая-то правильная эмоция с ее стороны.

Но она вдруг вперила в него полный гнева взгляд и процедила:

— Хочешь обвинить меня? Давай, вини! Но и про себя не забудь!

— Что это значит? — спросил он, строго прищурившись.

— То и значит, — продолжила Лора. — Скажи я тебе тогда о беременности, ты бы ни за что мне развода не дал! Ты бы сделал мою жизнь еще более невыносимой…

— Что за глупости, — покачал он головой. — Я бы заботился, я бы…

— Ты давил на меня как асфальтоукладчик. Неужели не помнишь? Вспомни хотя бы, как запер меня на следующий день после того, как я прочитала эсэмэску от твоей любовницы. И это ты еще не знал о беременности. Это, по-твоему, нормальное отношение? Или, может, заботливое?

Эмиль на секунду вернулся в прошлое, вспомнил, как действительно запер Лору в квартире из опасений, что она наделает глупостей. Хотел, чтобы они смогли позже нормально поговорить, чтобы она успокоилась, поостыла.