Я слишком давно мучился, чтобы нежничать. Яна ведь полюбила жестче. Я тоже не против. Языки встречались как удары хлыста, а зубы царапали и кусали тонкую кожу. Я хмелел от вкуса ее крови у себя во рту. Это безумие. Это огонь. Это мы. Чужие и близкие. Далекие и родные. Забытые и помнящие. Каждый миллиметр кожи. Каждый вздох на ушко. Каждый взрыв наслаждения. Стон. Смех. Слезы. Боль. Сомнения. Страх. Выбор. И любовь. Ведь это была любовь… Я знаю, что это была любовь…

Я провел языком по тонкой шее, обхватывая зубами подбородок, прислушиваясь к каждому хриплому вздоху. Ладонь нырнула в декольте и сжалась на полной груди, царапаясь и обжигаясь об острые пики сосков.

Хотелось содрать платье, вставить, кончить — получить передышку, согнать первую волну, разрывающую сразу обе мои головы, но мы не закончим быстро. Я хочу долго. Хочу жестко. Хочу навсегда.

— Мир… — ахнула, когда резко совершил обмен: теперь Яна была у стола, распластанная, с раздвинутыми ногами, полностью открытая для меня. Я задрал вверх юбку, обнажая упругие ягодицы, и шлепнул по одной, затем крепко сжал, балдея от этой наполненности. Шлепнул по другой, не сильно, чтобы чуточку порозовели.

Каждый шлепок сопровождался вздрагиванием и рваным стоном. Для меня это музыка, очень эротичная, очень возбуждающая, вожделенная до звона в ушах, отдававшего нетерпеливой тяжестью в яйца.

— Яна, ты хочешь меня? — рвано, с трудом складывая буквы в слова. Я спустил с нее трусики, полностью пропитанные ее соками. Я спросил не для того, чтобы знать. Мне необходимо услышать. От нее услышать!

— Хочу… — на выдохе дрожащим голосом. Я опустился перед разведенными ногами на колени, развел ягодицы и лизнул промежность.

Такая же: вкус, запах, розовые нежные губки. Яна текла, и она текла для меня. Я забыл, как это крышесносно, когда твоя жена течет для тебя. Когда секс — это не только тело, но и сердце, душа, голова. Да, Яна не моя, но она и не чужая. Я чувствовал это.

— Прости, но я слишком хочу, чтобы отвлекаться на куни, — схватил бегунок на спине и рванул до самой талии. Ладонью мучительно медленно провел по гладкой спине — Яна кошкой выгибалась следом, соблазнительно оттопырив попку.

Я со щелчком выдернул ремень и освободил каменный стояк. На столе стояла аккуратная маленькая сумочка.

Я выпотрошил ее, рукой нашарив презерватив.

— У тебя своих нет? — тихо смеялась Яна.

Я не ответил, смочил слюной задний вход и чуть надавил большим пальцем, поглаживая влажные складки набухшей головкой. Яна не любила проникновений туда, но я и не собирался, так, поиграть чуть-чуть.

— А я, — надавил головкой на узкий вход. Яна не протестовала: подготовленная основательно, — в офисе, — склонился так, что покрыл ее тело как жеребец свою кобылу и шепнул: — не трахаюсь, — прикусил мочку уха.