Я решаю пожать его руку, когда Тихон уже начинает опускать ладонь, видимо, подумав, что от меня ответного рукопожатия не дождется. Мое касание выходит неловким, я цепляюсь за крепкое запястье и пытаюсь потрясти по-мужицки, он перехватывает мою руку и зажимает между горячих, сухих ладоней.

Неожиданно дыхание перехватывает, и в носу щекочет, как от шампанского.

— Аглая.

— Глаша, значит, очень приятно.

Тихон легонько покачивает мою руку, словно баюкает ее и поглаживает большим пальцем по коже.

— Давайте договоримся?

— Давай на ты, Глаша? — подмигивает. — Как-никак нам здесь вместе жить.

— Вот об этом и поговорим. Прошу на кухню.

— Дамы вперед, силь ву пле.

Вхожу на кухню, пытаясь держаться прямо, а у самой поджилки трясутся и хочется обернуться. Неплохо было бы обзавестись глазами на затылке, чтобы видеть, что происходит за моей спиной.

Включаю свет, чайник, открываю холодильник. Нужно что-то приготовить, как-никак у меня — гости, и я хорошей хозяйкой считаюсь. Но что приготовить на быструю руку, ума не приложу. Решаю быстро пожарить картошки и состряпать творожную лепешку на сухой сковороде, заварить свежего чая.

— Я приготовлю немного перекусить. Вы… То есть… ты можешь побыть в другой комнате.

— Здесь посижу. Давно не видел, как баба готовит, — отвечает мгновенно.

— Баба?

— Я не про тебя, разумеется. Какая же ты — баба? — улыбается беззастенчиво. — Девушка. Это я так, в целом, про свое. В голову не бери.

— Что ж…. Если ты решил быть на кухне и лезть под руку, то вот… — толкаю в его сторону ведро и пакет с картошкой. — Можешь помочь начистить картошку, пока я буду занята лепешкой. Сковородка у меня одна.

— Картошку с армии не чистил, — скребет скулу Тихон. — Ладно, думаю, справлюсь как -нибудь.

С ножом Тихон управляется ловко. Вернее, взяв предложенный предмет, отточенным движением перебрасывает его несколько раз на ладони и только потом чистить начинает. Я наблюдаю за ним исподтишка, встав вполоборота, но потом замечаю, как он начинает чистить картошку.

— Потоньше, пожалуйста, — делаю замечание. — Полкартошки срезаешь.

— Точно, как в армии, — ворчит с усмешкой. — Сапог есть?

— Какой?

— Мой прапор тоже так просил. Потоньше, пожалуйста, Андриади. Первый раз просил, а на второй раз — хрясь сапогом по уху. И все все понимали.

— Нет, у меня нет сапога. Только полусапожки осенние. Но они с каблуком.

— Намек понял, делаю потоньше.

Тихон смотрит мне в лицо с ожиданием и поясняет:

— Ты чего застывшая такая? Я тебя растормошить пытаюсь, развеселить.

— Да вот… Как-то невесело, не каждый день подселяют жить… мужчину! — недовольно поджимаю губы, быстро взбивая вилкой творог с мукой и яйцом.

Все свое недовольство в движения рукой вкладываю, и комочки быстро дробятся.