Со всех ракурсов знаю, а уж как она загибается, ей и стол не нужен, чтобы лечь на него животом, девчонка расставляет ноги пошире и нагибается, сделав упор на пол ладонями. В такой позе все мег-открытое и тугое, сжатое, как будто ни разу вагиной не работала, как следует. Умелица, что еще сказать…

Приятные фантазии прерывает звонок.

Один взгляд на экран вызывает недовольство.

Но все-таки отвечаю:

— Чего тебе, Алекс?

— Привет, брат.

— Ага.

— Отец хочет тебя видеть.

— Отец ли? — хмыкаю."

"Много лет назад старший брат моего отца слег с прогрессирующим раком. Очень быстро прогрессирующим. Он перепробовал все. Даже большие деньги семьи оказались бесполезны. Как бесполезны и прочие чудодейственные методы. Дядя даже в религию вдарился, в надежде на чудо. Чуда не случилось… Мучился последние дни и решил облегчить свою совесть и отход в мир иной. Свою совесть он, конечно, облегчил, признавшись отцу, что кувыркался с его женой как-то… Кувыркался плодотворно, потому что через девять месяцев родился я.

Отец проверил: брат не соврал. Я — средний сын в семье и оказался не родным сыном отцу, но племянником.

Злость на умирающем выместить было нельзя, отец прогнал мать из дома и меня вместе с ней. Долго злость не продлилась, полгода мы жили у родителей мамы, потом отец вернул мать домой, потому что сестренка сильно по матери скучала.

Мы вернулись в семью, но семья уже не была прежней. Тяжелые взгляды отца… дяди… я чувствовал на себе постоянно и, как бы ни старался, не мог заслужить его одобрение и похвалу.

Сначала я из кожи вон лез, потом забил…

И, когда забил, отношения только испортились окончательно.

Я делал все наперекор и был рад, когда отец бесился. В отместку он перекрывал мне кислород всюду, и мне пришлось вести двойную жизнь.

— Твой бунт затянулся, ты так не считаешь? — спрашивает Алексис. — Тебе тридцать три.

— Только исполнится.

— Плевать. Ты взрослый мужик, а ведешь себя, как придурок. Бросил универ, какого-то хрена в армию затесался, хотя мы могли тебя отмазать. Занялся черт знает чем, из виду пропадаешь. Ты хоть знаешь, что отец тебя уже трижды в розыск подавал?

— Зря. Чего меня искать? Дальше зоны не убежал бы.

— Я в целом. Не про последние два года.

— Ничего нового, Алексис. Я давно сам по себе, что еще от меня нужно?

— Отец болеет и был бы рад увидеться.

— Он мне не отец, а дядя, Алексис. Дя-дя. Называй вещи своими именами. И ты мне тоже не…

— Брат! — отрезает старший.

— Двоюродный, получается!

— Нет. Единоутробный, гений. В чем-то умный, но по мелочам тупишь. Мать-то у нас одна.

— И ей тоже привет передавай. На этой неделе я сильно занят, со следующей у меня крупный проект. Извините, никак не получится заглянуть на семейный ужин.

— Тишка…

— Завались. Не называй меня так.

— Одно одолжение.