— Молчи, сука, — цедит сквозь зубы, почти вплотную приблизив свое лицо к моему. — Молчи как делала все эти годы.

— Пожалуйста… — вжимаюсь затылком в дверь, кулаки стискиваю так что ногти до крови в ладони впиваются. — Пожалуйста!

— Что, пожалуйста? — хватает за плечи и встряхивает глядя в лицо которое полосуют соленые дорожки. — Что пожалуйста? — грубо стискивает как куклу и вжимает в дверь. — Говори, киса что молчишь?

— Пожалуйста, прости меня. Прости… — эта фраза выбивает остатки кислорода и сил, и я обмякаю, а Арман в тот же миг разжимает руки и я оседаю на бетонный пол у его ног, глотая слезы.

Обхватываю себя руками и сгибаюсь, иголки ужаса пронизывают тело вдоль позвоночника, и тело бьет озноб. Колотит как в минус сорок. — Прости…

Морщится и как от огня отшатывается, мотая головой.

— Ты же понимаешь, да? — захлебывается гробовым спокойствием и черные глаза тянут на дно той бездны где пустота и тоска завывает в пустоши отчаянья. — Я заберу его у тебя, лишу прав, по щелчку просто, — бьет наотмашь словами, все сильнее вцепляюсь в плечи, зубы стучат. — И тебя суку с работы попрут, я раздавлю просто уничтожу все, что тебе дорого, на панель пойдешь ебашить за еду.

— Арман…

— Молчи, — его голос тоже срывается. Арман отступает и ударяет стену. Вздрагиваю, сжимаюсь. А он снова бьет бетон, еще и еще, пока не посыпался хруст штукатурки. — Молчи!

Крик вспарывает тишину, я скольжу невидящим взглядом по бетонному полу не глядя на Хасанова. А тот срывается с места и сбегает по лестнице вниз, забыв про лифт. Его шаги удаляются, и одновременно с этим понимание как сходящий туман яснится в мозгу.

Я не отдам ему его сына.

37

В квартиру вхожу на нетвердых ногах.

Закрываю дверь и в этот раз проворачиваю ключ в замке. Стираю слезы, судорожно пряча истерику за улыбкой когда из комнаты выходит Сережа.

— Мам, дядя Арман уже ушел? — сынок внимательно вглядывается в мое лицо и все понимает. — Ты что, плакала?

Походит ко мне и обнимает, а я закусываю губу до боли и нагло вру.

— Нет, просто видимо простудилась. Нос заложило. Давай поедим?"

"Идем в кухню, и я замечаю на столе тарелку со свежим пирогом. Видимо Татьяна Петровна позаботилась, спасибо ей. Вообще не представляю, что бы я делала без этой золотой женщины.

— Ты уже ел? — на мой вопрос Сережа отрицательно мотает головой, и я тянусь к чайнику и жму кнопку. — Тебе с молоком наливать?

Старательно отгоняю подальше дурные мысли об угрозах Армана, но они как шакалы раздирают изнутри и страх вперемешку с истерикой все еще маячат на горизонте. Сможет ли он отобрать сына? Нет. Точнее по документам может сделать все что угодно, но я все сделаю, чтобы ему не удалось нас разлучить. Лишит работы? Найду новую, в конце концов стаж у меня неплохой, и даже на руководящей должности.