Она благодарно кивает и берет у меня из рук салат и вилку, а я устраиваюсь на полу и ставлю на одно колено тарелку с горячим.

— Спасибо… — она поджимает ноги под себя и начинает есть, и я тоже вдруг осознаю, что даже не обедал, спешил успеть побольше чтобы раньше освободиться.

Едим в молчании. Доедаю отбивную, мысленно давая себе задание поблагодарить Людмилу что выбрала неплохой ресторан. Ангелина тоже справляется с ужином и поднимается на ноги, забирая у меня пустую тарелку. Она так и не обулась и я смотрю как под тканью ее брюк мелькают голые ступни.

Никогда не думал, что заведусь от одного лишь их вида…

— Кофе хочешь?

Киваю и усаживаюсь на диван, не отрывая взгляда от точеной фигурки напротив. Лина ловко заправляет кофемашину и привстав на цыпочки достает из шкафа коробку конфет. Тянет за язычок и надрывает упаковку, комкая ту в мусорку, а я вдруг осознаю что уже давно не чувствовал себя так хорошо.

Нравится наблюдать за ней. И пускай она одета строго: черные брюки и белая блузка, под которой виднеется кружево лифчика, но моя фантазия уже в красках надо мной издевается… Первым делом я высвобожу ее волосы из этого нудного пучка, дам им рассыпаться по плечам, зароюсь в них пальцами.

Потом расстегну пару пуговиц на блузке…"

"— С сахаром? — оглядывается и переспрашивает, потому что я залип и не понял, что она спросила. Киваю. Да хоть с мышьяком.

Потом расстегну манжеты ее кофточки и закатаю рукава на пару подгибов, чтобы оголить хрупкие запястья. Потом коснусь пухлых губ и смажу с них помаду большим пальцем, чтобы стереть эту строгость в ее облике…

— Сливки?

— Да, — отзываюсь глухо и понимаю, что если я поднимусь на ноги будет очень заметно, как она на меня действует.

Придется сидеть.

Ангелина ставит на поднос чашки и конфеты и ловко лавируя между горами учебников плывет по кабинету к дивану, где я сижу. Опускается рядом, а я, не дав ей взять чашку, забираю поднос и ставлю на пол.

32

Она вздрагивает, с легкой паникой провожая глазами наш кофе. Тянусь и не давая ей сообразить, вынимаю заколку из стянутых в пучок волос. Пряди рассыпаются, и кабинет наполняется ароматом ее шампуня и духов.

Рваный выдох срывается с пухлых губ, и я придвигаюсь ближе, машинально касаясь ее запястий.

Они такие тонкие будто хрустальные, и я высвобождаю пуговичку из петли неверными пальцами, а потом проделываю то же самое со второй.

— Что ты… — замирает на полуслове когда видит, как я заведен. Не отвечаю, медленно подворачиваю манжеты, и она не спорит. Но выдержки у обоих хватает ненадолго. — Арман…

Шепчет растерянно, когда расстегиваю верхнюю пуговичку ее блузки. Хочет остановить, но почему-то не останавливает, и я тянусь ко второй.