Мне лишь надо снять мерки.

– Круто, – буркнула я.

Сначала мне диктовала, как выглядеть, гувернантка, теперь эту святую обязанность взял на себя муж сестры.

– Что? – растерялась она.

– Говорю, давайте начинать, а то мне ещё сегодня учиться вышивать.

Адель принялась за снятие мерок, но когда увидела, что творится под моим нижним платьем, пришла в ужас. Ко всем прочим неприятностям моей жизни, мне пришлось пережить и это унижение. Но модистка хоть относительно мне подчинялась, стоило рыкнуть, как причитания прекратились.

Снятие мерок завершилось. Мне обещали прислать первые вещи к утру. А потом Жаклис взяла меня в оборот. Что не смогла высказать Адель, она выговорила мне, обвиняла меня в стремлении поддаться греху, бросалась угрозами, вымотала мне нервы вдоль и поперёк. Я даже перестала огрызаться, настолько устала от этого бесконечного прессинга. Более бесполезного и унылого дня у меня ещё не случалось. Я училась вышивать и слушала крики Жаклис.

А вечером в мою купальню заявился новый гость. Девушки ещё не успели стащить с меня верхнее платье, как одна вдруг испуганно вскрикнула. Её возглас подхватили и другие. Только я в непонимании глядела на замершего в проходе Доминика. Он опёрся плечом о косяк двери и скрестил руки на груди, вопросительно приподняв брови на крики служанок. Вот уж кто не любил напрягать себя лишними слоями одежды. На нём была обычная чёрная рубашка, брюки и высокие сапоги. В голове возникла совершенно сумасшедшая мысль ограбить его гардероб.

– Мне не нравятся средства ухода принцессы, – заявил он. – Немедленно выбросите их.

Служанки совершенно растерялись.

– Я жду, – недовольно поджал он губы.

– Но… они нужны принцессе, – возразила другая.

– Надо спросить у мадам… – подхватила вторая упрямо.

– Как я и думал, – внезапно удовлетворённо усмехнулся он. – Виолет, ваши слуги мне не подчиняются.

«Они не подчиняются и мне», – подумала я про себя.

– Вы перечите императору, – пророкотал он. – За это я могу бросить вас в темницу. В лучшем случае…

Признаться, испугалась даже я, а бедные девчонки бросились на колени и принялись молить о пощаде.

– Вам очень дороги ваши слуги, Виолет? – чёрные глаза остро посмотрели в мои.

– Бросить их в темницу жестоко, – нахмурилась я.

Девушки мне совершенно не нравились, но не до такой степени.

– Что ж, значит, обойдёмся выдворением из страны, – хмыкнул он. – У вас неделя, чтобы покинуть территорию Тринаты. Время пошло. Вон!

Стоило ему отступить от двери, как девушки гурьбой вылетели прочь. Я осталась в купальне одна. И в целом была только рада избавиться от людей короля, но внутренне понимала, что Доминик вряд ли заботится о моём душевном равновесии. У него свои причины.

– Зачем? – спросила я прямо.