Трое. Трое... И он, оружие не так уж далеко, пара шагов... он не вытащил обойму, только откинул прочь. И он знает, кто на его стороне. Их меньше, но они не сомневаются в кого целиться. Шаткое преимущество до первого выстрела.

И мешок. Что в нем? Что, черт возьми, в нем?!

— Игорь! — окрикнул Рёф. — Вызови еще ребят.

Рёф решил подстраховаться.

— Да, может и мои подтянутся, — кивнул Марк. — Может на этот раз повезет с картой.

Заработала рация. Позывной и короткий приказ.

Ждать пришлось недолго. По стрелкам. По ощущениям секунды отлились в камне, терзая ожиданием, за которым пряталась финишная ало-красная лента.

— В любом случае я застрелю ее, — вдруг бросил Рёф, — не сомневайся.

Марк стоял так, что закрывал ее от него, он от этого угроза не потеряла силы. Марк промолчал. Анна же в который раз огляделась в поисках укрытия. Когда всё завертится, а завертится вот-вот, что ей делать? Замереть или попробовать до того станка слева, он закрывает обзор с двух сторон, упираясь в стенку...

Или лучше упасть на пол?"

"Она ужасно льстила себе, что сможет успеть с каким-то решением или предпринять правильное действие. Когда щелкнул замок и дверь отворилась, на пороге появились высокие мужчины... Анна успела лишь зацепить их присутствие, как нахлынувшая взрывная волна смяла пространство и болезненно оглушила. Тяжелый грохот вырвался извне, пробудив животный  страх. Он на мгновение обжег все внутри и заставил забыть даже собственное имя. Она только сжалась и сцепила руки на груди, инстинктивно пытаясь закрыться. И увидела, как свалился с ног мужчина в проеме, его буквально внесло внутрь, словно подхваченную грубым ветром песчинку.

Прогремевший взрыв смешал карты. И секундное замешательство стоило остальным много больше. Выстрелы пробудили ее, она упала на пол и нашла взглядом Марка. Он вдруг оказался совсем рядом, схватил за локоть и потянул в сторону, к фургону.

— Пригнись! — крикнул он и, не рассчитав силу, жестко впечатал в железную бочину машины.

В руках он сжимал оружие, и, скорее всего, уже не с полной обоймой. Сбоку прогремели еще два выстрела, и Марк, словно дали долгожданную отмашку, снова скользнул прочь, выбравшись из укрытия.

Один, два... Третий выстрел с другого конца. Четыре, пять. Молниеносно, друг за другом. И следом тишина, хотя нет. Из зала через раскуроченную дверь рвались мужские крики, кого-то звали, срываясь... И еще запах, он уже заполнил помещение удушливой отравляющей смесью. Что-то горело.

— Твою мать, Марк, сукин ты сын...

Голос Рёфа она узнала с трудом. Шутливые интонации стерло удушье, он говорил через силу, борясь за каждое слово. Анна встала, но у самого края замерла.

— Ты сам предлагал терпеть друг друга, — произнес Марк, — и сам же приговорил себя. Я ничего не прощаю.