— Да, давай уже начнем с обезболивающего, — насмешливо бросил брюнет. — У тебя ни разу не ласковые руки.

— Как вас зовут? — Анна проигнорировала шпильку.

Она достала ножницы и начала распарывать дорогую рубашку.

— Марк, — выдохнул он, когда она вновь неосторожно задела его.

И Анна не могла точно сказать, не сделала ли это специально.

— Вы босс моего брата?

— В точку.

Она обработала рану, прижав ватный диск к плечу, и впервые позволила себе задержаться взглядом на его лице. Марк был красив. Волевое заостренное лицо с широкими скулами и выразительными карими глазами. Правда, его нос был искривлен вправо, видно кто-то очень хорошо приложился кулаком, и не единожды.

— Ранение навылет, — сказала она, — но нужно зашить.

— А ты умеешь?

— Да, в меде зачем-то учат таким вещам.

С трудом она заставила себя отключиться, чтобы ничего не сбивало. Уж слишком много глаз, а когда в ее руке появлялись ножницы, то воздух вовсе каменел от напряжения. Охрана за спиной так и ждала неверного движения, будто ей могло взбрести в голову попортить тело их дорогого босса еще в паре мест. Что же раньше так не заботились? Но залатала она его на отлично, даже обидно стало, такому пациенту уж точно не помешало бы немного боли. Анна стянула его рану повязкой и щедро залепила лейкопластырем.

— Жить будете.

— А теперь собирайся, красавица, поедешь с нами, — приказал один из громил.

— Зачем?

— На всякий случай. Будешь рядом, пока мы не доберемся до нормального доктора.

Анна уже было приготовила возражение, но почувствовала, как ее ладонь крепко сжали. Она повернулась и посмотрела на Марка.

— Собирайся.

По его тону сразу стало ясно, что выбора нет. Она поднялась, нашла свитер потеплее и подлиннее, и позволила увести себя из дома. Виктор проводил ее виноватым взглядом, а Анна пообещала себе при случае выцарапать эти глазки к черту. Хотя это должно было случиться, опасные делишки брата рано или поздно коснулись бы ее, и глубоко в душе она ждала этого момента."

"Они оперативно загрузились в темный минивэн и поехали куда-то на окраину города. Ночь, несколько особей мужского пола с грозными лицами... Анна с трудом уговаривала себя не паниковать. К тому же все молчали, словно объявили мораторий на любые разговоры. И она тоже не решалась открыть рта. Молча любовалась на затылок брата, который сидел за водителем и иногда поворачивался к ней, чтобы кивнуть с ободряющей миной. Не хотелось признаваться, но это помогало.

Только бесило, что в фургоне уже нечем было дышать. Все окна позакрывали, боятся простудить драгоценного босса. А он развалился на два сиденья, закинув ноги на противоположный ряд, и изучает синюю обивку потолка. Марк, значит.