Заметила, что ребята держатся за руки, и смущенно закашлялась: – Ой! Я, наверное, не вовремя. Просто увидела из окна, что ты вроде с Пашей.

– Да это вроде и есть он! – нервно рассмеялась Полина. Фонари на улице еще не зажглись, поэтому девушка решила отшутиться: – Эй, Долгих, это ты?

Поля демонстративно начала ощупывать лицо Паши, а парню удалось при этом поцеловать ее ладонь. Полина отдернула руку, словно ее ударило током.

– Ты что делаешь? – сердито шепнула она Пашке, оглядываясь на мать. Но Лидия Аркадьевна ничего не заметила.

– Не паясничай, Полина! – покачала головой женщина. – Заходите в дом, чаем напою.

– Спасибо, но мне пора, – улыбнулся Паша. – До завтра, Поля! До свидания, Лидия Аркадьевна.

– До свидания, Павлуша!

– Пока! – помахала рукой Полина.

Домой Паша возвращался в сгустившихся сумерках. Вдалеке гремело море, по пути встречались редкие туристы. Жизнь сейчас кипела не здесь, а на набережной. Там играла музыка, толпу отдыхающих развлекали уличные артисты, призывно светились вывески ресторанов и кафе…

Паша не сразу обратил внимание на высокого бритоголового мужчину. Появился он внезапно, будто из ниоткуда. Большая черная тень отделилась от одного из деревьев.

– Браток! – хрипло обратился он к Паше.

– Вы мне? – обернулся Долгих.

– Ну не папе же римскому… – хмыкнул мужчина. – Браток, подскажи, как добраться до поселка…

Мужчина назвал то место, где жили Шацкие.

– Пешком отсюда не дойдете, маршрутки в это время тоже редко ходят. Возьмите такси, – посоветовал Паша, – но на выезде из города даже в это время могут быть пробки. Здесь одностороннее движение.

– А ты голова! – похвалил мужчина. – Местный? Я думал, в вашей дыре все в шаговой доступности.

– Тут горы, – ответил Паша, – запаритесь пешком идти.

– Понял тебя, браток! Базара ноль, друже.

Мужчина протянул Паше руку. Долгих, несколько секунд поколебавшись, все-таки ответил рукопожатием.

Когда бритоголовый спускался по узкой улице, Паша еще пару раз оглянулся ему вслед и усмехнулся. Надо же, вот это экземпляр. Долгих думал, такие вымерли еще в лихих девяностых. Какие только люди не приезжают к ним в город летом.

Глава четырнадцатая

– Поля, ну сколько можно торчать у зеркала? – проворчала мама. – Как на собственную свадьбу собираешься!

Я продолжала придирчиво осматривать себя со всех сторон. Платье сначала казалось слишком коротким, потом длинным, а затем недостаточно нарядным…

– Слушай, а оно не чересчур? – спросила я у мамы. Теперь мне чудилось, что я больно для этой вечеринки разоделась. – Столько блесток…"

"– Не чересчур! Иди уже! – отмахнулась мама. – Только смотри, недолго.

– Уж как получится, – пропыхтела я, обувая босоножки на каблуках. – Это ж вечеринка у твоих обожаемых Шацких.