Распахнула настежь окна, и в комнату тут же проник мягкий желтый свет.

Во дворе на лавочке сидела сладкая парочка. Парень и девушка, обнявшись, о чем-то оживленно переговаривались под летний щебет птиц. Потом девица звонко расхохоталась и уткнулась парню в плечо, а он в ответ погладил подругу по волосам. Я представила, как сейчас Паша и Ульяна тоже где-то гуляют, взявшись за руки. Шацкая так же, как эта девчонка, сверкает белозубой счастливой улыбкой и стреляет голубыми глазками. И как сердце Пашки от каждого нового взгляда Ули бьется сильнее. Так отчаянно стучит мое, когда я думаю о том, что они проводят время вместе… Интересно, а Ульяна уже сообщила, что не поедет с нами на машине? Вот Долгих обломается. В таком случае я не смогу скрыть свое злорадство.

Тяжело вздохнув, я поплелась на кухню. Консервированный суп есть не очень-то и хотелось, но от голода уже сосало под ложечкой. Я распахнула холодильник и на своей полке углядела половину шоколадного торта. Рядом записка. Гошкин корявый почерк: «Хотел сожрать весь сам, но мама настаяла («а» зачеркнуто, исправлено на «о» – «настояла»), чтобы я угостил тебя. Приятного аппетита, пусть твои ляшки (зачеркнуто, исправлено – «ляжки») станут еще толще. Ха-ха-ха! Ваш поехавший в заточение на дачу Гоша».

– Можно было просто оставить – поехавший, – засмеялась я, убирая записку. Не считая честно заработанной тройки, торт, оставленный Смирновыми, стал приятным событием. Все остальное – тлен. На кухню вползла Изабелла.

– В личной жизни такая ерунда, да, Поля-младшая?

Черепаха, проигнорировав меня, отправилась в угол, где на полу на тетрадном листе были аккуратно разложены одуванчики.

– Предательница, – покачала я головой, направляясь вместе с двумя большими кусками торта в свою комнату.

Включив фильм «Дорогой Джон», я прорыдала перед ноутбуком все сто минут, начиная с первых титров. Такое уж было настроение. Наревевшись, обняла подушку и уснула. Разбудил меня настойчивый звонок в дверь. Я тут же подскочила на месте. За окном уже сгустились сумерки, и я не сразу поняла, который час. Это сколько же я проспала?

За дверью стоял Пашка. На площадке кто-то разбил лампочку, поэтому в темноте я увидела только силуэт друга.

– Привет! – почему-то шепотом проговорил Паша. – Отметим? У меня винишко, – Долгих поднял руку с пакетом.

– Уходи, – обиженно буркнула я, собираясь закрыть дверь."

"– Стой-стой-стой! – Пашка выставил вперед ногу. – Не закрывай! Я знаю, я виноват. Это наша традиция, и я ее нарушил.

Нарушил. И из-за кого? Этой дурацкой Ули Ушацкой!

– Ты не вовремя, – по-прежнему в темноте ворчала я, – у меня в гостях Буравчик. И он не одет.

– Да-а? – протянул Пашка. – То-то он мне снова написал, что ты не отвечаешь на его сообщения.